Смерть в катакомбах

А потому у нее ничего не оставалось…

Изредка ее подкармливал Бершадов. Когда отряду удавалось разгромить какой-нибудь склад или магазин, он приносил ей настоящие деликатесы – шпроты, тушенку и даже кофе. Но это бывало очень редко. Каждая такая диверсия против румын была смертельно опасной. И уносила жизни – и с той, и с другой стороны.

А потому эти два чувства – холод и голод – сжились с ней, постепенно вошли в ее кровь. И очень часто у Зины возникало очень странное ощущение. Ей казалось, что если она еще раз увидит перед собой эти оладьи из картофельных очисток, то… умрет.

Хозяин кафе злился еще и потому, что в маленьком заведении катастрофически уменьшилось количество посетителей. Деньги обесценивались с пугающей скоростью, и люди просто не могли ходить в кафе.

Тем более, что появилась большая конкуренция. В Одессе открылись дорогие, модные, престижные заведения с отличной кухней, и клиенты, имеющие деньги, все перешли туда.

А кафе на Староконном рынке было рассчитано на более простую публику. И вот эта публика как раз и страдала больше всего от такого обесценивания денег. И те, кто составлял их постоянную клиентуру, предпочитали готовить дома, а не ходить в кафе.

Выручка падала просто катастрофически! И что делать с этим, хозяин не знал. После установления в городе румынской власти было решено перевести зарплату местного населения на немецкие марки. В декабре 1941 года в хождении были рубли, и зарплаты в марках мэрия не выдавала.

Но наконец начался обмен на марки, и случилось то, что называется экономическим преступлением, иначе и не сказать. Обменивали так: 1 марка – 20 рублей.

С 6 утра и до позднего вечера на морозе стояли очереди по 200–300 человек возле обменных пунктов. А румынские жандармы придумали очень выгодный бизнес: продавали места в очередях.

Люди вынуждены были стоять, потому что на руках курс был еще хуже. На руках 1 марка стоила… 70 рублей.

А еще немецкие солдаты, которые получали зарплату из расчета 1 к 10, приняли активное участие в валютных операциях на черном рынке. Это, кстати, не считалось нарушением дисциплины или преступлением, и командование никак за это не наказывало. Обман населения преступлением не считался, и обманывать на деньги можно было абсолютно законно.

Отсутствие фондов в обменных пунктах и заставляло нуждающихся продавать семейные ценности и золото.