Смерть в катакомбах

Запахивая кричаще яркую ливрею дрожащими руками, Жан молчал…

А в зале гитарист выбивался уже из сил, но публика начинала ворчать. Вдруг послышался крик:

– Кулешова давай! Вали со сцены! Уберите эту тоску! Кулешов!.. Кулешов!..

Выкриков из зала с каждой минутой становилось все больше и больше, и, оборвав свое выступление, гитарист со слезами на глазах, под свист, буквально сбежал со сцены.

В ярком круге от софитов появился Жан. Поднял вверх обе руки.

– Дамы и господа! Драгоценная публика! – В зале замолчали, раздались даже овации – все были уверены, что Жан вышел объявить Кулешова.

Подождав, пока аплодисменты утихнут, Жан продолжил:

– К нашему огромному сожалению, Антон Кулешов не сможет выступить сегодня по состоянию здоровья! Администрация кабаре приносит всем свои глубочайшие извинения… – Следом за этим в зале поднялся такой вой, что слов Жана больше нельзя было разобрать.

Впрочем, он ничего и не говорил. Просто молча стоял и смотрел, как в зале бесновались зрители. А затем спокойно ушел со сцены.

В зале действительно стоял бешеный крик. Кто-то ломал стулья, звенели разбитые бутылки. А еще кто-то даже умудрился выстрелить в потолок. Скандал прекратили румынские солдаты, ворвавшиеся в зал с винтовками наперерез.

Перепугавшись вооруженных солдат, публика прекратила бушевать и стала потихоньку расходиться.

В кабинете Матильды расположились агенты сигуранцы и представители военной комендатуры. Кроме них, был еще переводчик и толстенький врач в золотом пенсне.

– Конечно, все подробности покажет вскрытие, – докладывал он, – но уже могу сказать, что артист был убит ядом неизвестного мне происхождения.

Этот яд имеет очень интересный эффект. Ткани вместо разложения мумифицируются. Я никогда еще не видел ничего подобного. Как бы мне хотелось узнать его состав…

– Хватит, – представитель военной комендатуры, солидный немец, стукнул ладонью по столу, – нам ясно, что это убийство, и этого достаточно! Партизанен… – Немец поджал губы.

– Господин офицер, – посмела возразить Матильда, – наше заведение всегда было приличным и спокойным.

В жизни не было в нем такой нечисти! Вы ошибаетесь. Партизаны сюда и близко не подойдут. К тому же погибший был артист, не военный человек. Какое дело партизанам до артиста?

– Не скажите, – в разговор вмешался агент сигуранцы, когда переводчик перевел ему слова Матильды, – это могла быть акция устрашения. Показательная, так сказать. В зале находилось много немецких и румынских офицеров.