Смерть в катакомбах

Были люди, которые утверждали, что артист родился в цыганском таборе возле села Нерубайское. Но, опять же, это были лишь слухи, а сам Кулешов поддерживал интерес к себе тем, что ничего о себе не говорил.

Так же, как и Жан, Кулешов обожал женщин, но в своих отношениях был куда более разборчивым. И все романы заводил в основном с артистками, а не со шлюхами. Впрочем, большинство этих артисток выступали в ночных заведениях.

Когда у него спрашивали, Кулешов всегда подчеркивал, что не женат. А публика видела его то с одной, то с другой артисткой, и было ясно, что с этими женщинами у него отнюдь не дружеские отношения.

Новость разлетелась по Одессе мгновенно: после триумфального празднования Нового года в дорогой ресторации Антон Кулешов даст дополнительный концерт в «Парадизе» 4 января.

Очередь начала выстраиваться часов с пяти. В этот раз хвост ее тянулся далеко за саму Ланжероновскую – к Пушкинской. Стояли в ней в основном женщины. Некоторые даже совсем скромно одетые, без положенных для дорогого заведения мехов.

Дамочки стучали по асфальту каблуками, пытаясь согреться на жестоком морозе, который в ночь со 2 на 3 января неожиданно сковал город. Губы их синели, несмотря на красную помаду, а изо рта шел пар.

Вышагивая в своей неизменной ливрее вдоль очереди, Жан изо всех сил пытался урезонить отчаявшихся фанаток артиста.

– Да не стойте на морозе, глупые! – смеялся он, сам весь сморщенный от холода. – Вы ведь понимаете, что зал не резиновый. Совсем мало мест!

– Ты бы посодействовал, а, Жанчик? – время от времени выкрикивал озорной голос из толпы.

Жан с презрением косился на стертые каблуки старых ботинок, немодные, вытертые пальто, на вязаные шапочки с вылезающими из-под них жалкими кудряшками от папильоток и с презрением сплевывал сквозь зубы.

Уже с утра он провел время с двумя дорогими, роскошными и бесстыдными проститутками, которые обработали его совершенно бесплатно, чтобы попасть на заповедный концерт.

И ему не было никакого дела до того, что проститутки эти накануне вечером обслуживали нескольких высокопоставленных немецких офицеров. А еще раньше просто служили подстилками для румынских солдат.

Шлюхи уже сидели в зале, потягивали дорогое шампанское – красивые, холеные, в вечерних платьях из панбархата с чернобурками на плечах.