Мыс Черных сов

И Зина готовилась изо всех сил, перед тем, как провести свое первое занятие, бывшее для нее самой своеобразным испытанием.

Но, к ее удивлению, все прошло хорошо. Группа встретила ее доброжелательно. Студенты проявляли интерес к тому, что она пыталась им рассказать. Реагировали на ее слова, заинтересовались новым для них материалом. Словом, все страшилки жили исключительно в воображении Зины.

Впрочем, когда после двух пар, уже поздним вечером, она вышла на улицу, то вдруг почувствовала сильную боль в горле.

От долгого разговора, непривычного для нее, разболелись голосовые связки. Это было профессиональной проблемой преподавателей. И, осознав, что с ней происходит, Зина поняла, что новый этап в жизни для нее начался.

Так прошло две недели. Постепенно она втянулась в новый для себя ритм. И, возвращаясь домой поздно вечером, даже успевала подготовиться к завтрашним лекциям, составить нужные конспекты и собрать необходимые книги. Ей нравилась ее новая жизнь – несмотря на то что теперь она уставала гораздо сильней, чем во времена работы в морге.

Но если усталость была физической, то на душе было легко. Зине казалось, что она поднялась на новый уровень и сама выросла в собственных глазах. Как бы то ни было, теперь ей не грозили две профессиональные болезни работников морга, к которым она уже скатывалась с ужасающей скоростью: алкоголизм и цинизм.

Так прошел месяц. Затем – еще один. 1937 год сменился 1938-м. А Зине между тем казалось, что за это короткое время она успела прожить целую жизнь.

6 февраля 1938 года

Зина тяжело поднялась по лестнице, поставила на пол сумку с продуктами и потянулась за ключом. На ее ручных часах, с которыми она не расставалась уже который год, была половина десятого вечера – Крестовская задержалась в институте допоздна.

Практические занятия у вечерников несколько затянулись. После этого Зина еще приняла пересдачу по двум лабораторным, а пересдавать приготовились сразу несколько человек.

Когда вечерники разошлись, кафедра была еще открыта. И до того момента, как появится уборщица, злобно громыхая ведрами, Зина решила остаться там, чтобы подготовить конспекты завтрашних двух лекций и начать составлять календарный план на следующий месяц. Идти домой не хотелось. Зине очень нравилось сидеть на кафедре поздним вечером – в одиночестве, в уюте и тепле. Тем более, что дома у нее было холодно, а в институте топили очень хорошо.