Лугару

 – Где ты видел острые клыки у свиньи?

– У кабана! Вы что! Знаете, какие острые клыки у кабана? Как штыки! Мой дядька однажды такого с охоты приволок… Я тогда в школе учился. Такое страшилище, я вам скажу… Встретишь ночью – не поздоровится.

– Ночью кабаны по городу не бегают, – машинально, не вдумываясь, возразила Зина.

– А человек-свинья – еще как! – Глаза студента аж загорелись, такой интерес вызвал страшный рассказ. – А знаете, как его отличить? По вою! Он выть начинает, а потом внезапно появляется из темноты… Морда с окровавленными клыками! Острыми, как ножи!

– И что он делает этими клыками? – усмехнулась она.

– Как что? Разрывает свою жертву на кусочки!

– На кусочки. Понятно. Ты эти кусочки видел?

– Это как? – удивился студент.

– Ну, где ты работаешь?

– В морге, вроде…

– Вот. И к нам приходили кусочки? Ты их сшивал? Мы в городском морге, правильно? Куда приходят все трупы? К нам. А мы уж дальше составляем на них документы. Ты видел у нас хоть один труп, разорванный на куски?

– Нет.

– Ну прям как в детском саду! – фыркнула Зина. – Когда ты только повзрослеешь! Вот скажи мне, зачем повторять эти глупые рассказы за кем-то и сеять панику?

– Так люди говорят…

– Ну и кому выгодно говорить такое? Сам подумай! Диверсия, не иначе. Будешь повторять – и тебя привлекут. Нет никакого человека-свиньи. Спи спокойно. Нет – и не было никогда.

Тогда Крестовская говорила убежденно и четко. Тогда, несколько дней назад, когда еще не видела трупа с разорванной артерией. Но даже та артерия была делом не кабана… Впрочем, она сама видела труп с прокушенным горлом. Труп, из которого выпустили всю кровь. А потому с особой тревогой вглядывалась в окружавшую ее темноту.

Ускоряя шаг, Зина все время думала о Евгении. Было странно, что он пришел к ней, что оставил такую записку. Содержание ее почему-то внушало тревогу.

Двое мужчин, с которыми ушел Евгений, не давали ей покоя. Это было очень похоже на арест. Почему все это произошло с ним? Было страшно и сложно. Она точно знала, куда пойдет завтра в 12 часов.

До дома Зины оставалось меньше квартала, когда от огороженных забором руин собора отделилась темная тень и шагнула прямиком ей наперерез.