Лугару

ГДЕ-ГДЕ?

Это был приговор – такое выражение лица и отвращение в каждом слове, взгляде, вздохе… Кроме того, из разговора с завкафедрой Зина поняла, что Евгений даже не упоминал о ней…

Было ясно, что никто не позволит ей читать лекции по педиатрии. Таким не позволяли читать. Морг был местом отверженных. И такой вот отверженной была она.

Когда Зина все поняла, то даже не попыталась встретиться с Евгением. Зачем? Постепенно – от отчаяния, по необходимости, из любопытства – она все больше и больше погружалась в свою работу, вдохновленная примером Каца, который умел совершать чудеса – разглядеть и понять то, чего вообще нельзя было разглядеть.

На смену отчаянию пришел интерес, а потом и увлечение. Мечта преподавать осталась в прошлом. И вот теперь, держа в руках записку Евгения, Зина вспомнила весь тот путь, который уже прошла.

Странная записка… Почему он обратился именно к ней? И почему только сейчас? Столько времени у него находились бумаги Андрея, а он решил показать их ей только теперь?

Получалась странная нестыковка… Думая об этом, Зина удивлялась все больше и больше.

Сон сняло как рукой.

Наконец она не выдержала. Вскочила, переоделась, выпила воды и вышла из дома. Ноги сами понесли ее к Тираспольской. На улице было темно, зажигались уличные фонари.

Евгений жил в высоком четырехэтажном доме на оживленном перекрестке. Место было достаточно шумным. Несмотря на вечер, на улице было много людей и машин. Зина остановилась, пропуская автомобили и поневоле осматривая прохожих, вальяжно, неторопливо расхаживающих по улице.

Несколько машин стояли у тротуара.

Из подъезда вышла девочка лет 12-ти с большой черной мохнатой собакой. Та подозрительно покосилась на Зинаиду и гавкнула, похоже, для проформы, чем для острастки, во всяком случае без агрессии и злости, но, тем не менее строго, как по ее, собачьим меркам.

– Вы в этот подъезд? – Девочка доброжелательно посмотрела на Зину.

– Мне в шестнадцатую квартиру, но здесь нет номеров… – запинаясь, ответила она.

– Шестнадцатая – это сюда.

Тогда я не буду закрывать дверь, а то вы без ключа не войдете, – все так же доброжелательно сказала девочка. – Мы парадную всегда запираем на ключ, – пояснила она Зине доверительно и придержала дверь, пока та входила в темную парадную, где не было даже тусклой лампочки.

Взбираться Зине пришлось на четвертый этаж. Евгений жил не в коммуналке, а в отдельной квартире. На двери был только один звонок и позолоченная табличка «Профессор Е. К. Замлынский».