Миллион с Канатной

Одна из «крестьянок», достав из замызганного тулупа обшитый кружевом платок, принялась обмахивать им лицо, держа тонкий батист двумя манерно изогнутыми пальчиками. Тане захотелось сначала засмеяться, потом заплакать.

Эта страшная смута порождала самые невероятные комбинации ряженых. Пытаясь спастись, люди переодевались в других людей – и тем самым выдавали себя с головой. Это были плохие актеры в разрушенном театре, в котором зрители часто исполняли роль не судей, а палачей. Немыслимые крестьяне, грузчики, в которых за версту можно было разглядеть белых офицеров, прачки и доярки, разговаривающие по-французски, крестьянки с черными от земли пальцами, унизанными бриллиантами, выдававшие себя за белых графинь, – этот мир ряженых был страшен, как отражение кривого зеркала, в котором очень боишься увидеть правду.

Никого нельзя было винить в том, что он не хотел быть самим собой. Люди переодевались, чтобы избежать страшной и мучительной смерти.

– Тогда нам придется заночевать здесь, – натянуто улыбнулась Таня, не слыша, что ей говорят. Ей совсем не нравилась перспектива провести ночь в этом жутком поселке.

– Ни в коем случае! – обернувшись к Тане, произнесла хорошо поставленным голосом «крестьянка», в которой за версту можно было разглядеть классную даму. – Здесь в колодцах отравленная вода.

– Бежите? – переспросила, придя в себя, Таня.

– Мы третьи сутки здесь сидим, – печально сказала ее подруга по несчастью. – Третьего дня нас за версту высадили, а вагоны забрали. В здании станции сидели. Поезда здесь не ходят. Вас увидели и побежали быстро. Потому и людей столько набилось. Все хотят спастись. Бандиты эти… Те, что на станции, не возражали. Они всех успели ограбить. Всё забрали, подчистую. Непонятно только, как нас самих выпустили.

– Почему вода отравленная? – Таня так и не поняла.

– Трупы в колодцы сбрасывают, – резко пояснил офицер. – Концы в воду прячут. Эту воду пить нельзя. Трупный яд.

От этого объяснения у Тани мороз пошел по коже. «Крестьянки» опустили глаза. Таня стала ерзать на жесткой скамье, пытаясь устроиться поудобней. Пояс юбки сбился в сторону, и она вдруг почувствовала, что кошелька, прикрепленного к нему, нет!..