Миллион с Канатной

Вот это я и пришел узнать у тебя!

– А я тут до чего? С какого боку? – фыркнул Туча.

– Ты, как и Зайхер, был человеком Японца. Вы были близки с Мишей, и знаете друг друга. Я хотел бы понять, кто его так убил и зачем.

– А тебе до чего то? – Туча снова насторожился. – Статейку в газете тиснуть будешь?

– Я не работаю сейчас в газете. Но ты прав, я хотел бы туда вернуться. К тому же, Зайхер хотел рассказать мне что-то очень важное. Словно попросить о помощи. И я хотел бы узнать, о чем он говорил, – прямо ответил Володя.

– Хороший ты фраер, – вздохнул Туча, – потому и говорю с тобой, что за всегда был ты до наших. Миша за тебя ценил и уважал. Жалко Зайхера. До печенок жалко. А только одно тебе скажу: за наших его никто не убивал.

– Это я знаю, – Сосновский нахмурился, – у вас так не убивают. Но убили его только за то, что он хотел мне рассказать! Что это может быть? Подумай! За что могут убить вот так?

– Не знаю… – Туча развел руками, – я Зайхера видел пару дней назад. Он сюда приходил. Ко мне.

– К тебе? – насторожился Володя. – Что он хотел?

– Честно тебе сказать, я так и не понял за то. Странный он был! Нафордыбаченный, шо твоя оглобля! Аж глаз дергался. Я так за прямо и спросил: шо юлишь, как мышь до цугундера, шо елозишь да моими нервами хлопаешь? Шо ты дергаешься, как из коробки? Кружишься, как таракан на сковороде? А он не ответил. Принялся вспоминать за старое. Мол, кто из наших в городе, за то, за се…

– Из наших – из кого?

– Ну, из тех, кто с Мишкой был. Кто вернулся в город, кто до Одессы не вошел.

– А зачем Зайхеру это было надо?

– Может, банду хотел сколотить? – предположил Туча.

– Нет, – Володя покачал головой, – он хотел что-то о ком-то выяснить. О ком? О чем он хотел узнать?

– Да подожди ты за то! – Туча задумался. – Хочешь мозгами шевельнуть, шо он за Японца стать хотел? Да кто б ему дал?

– Не знаю. Но что-то же он пытался узнать? Что ты ему сказал?

– Да в город тут один вернулся… До Японца работал близко. Румынский клуб с Японцем брал, банк тоже.

– Кто? – не понял Володя.

– Да кличка к нему приклеилась – Фараон. Сначала потому, что до жандармов был, еще при царском режиме. А опосля за Древний Египет любил рассказывать, за кошек всяких до Древнего Египта, такое. Вот кто-то из наших и окрестил его Фараоном. Он щуплый такой, вертлявый, глаза черные, волосы тоже как за бочку с дегтем. Японец ценил его здорово. Умный, говорил, ты, хоть и Фараон.