Миллион с Канатной

Щуплый мальчишка в кепке, залихватски надвинутой на брови, сидел на выщербленных ступеньках ближайшего дома и держал в зубах длинную деревянную спичку, нелепо подражая взрослым. Это был типичный беспризорник, которых развелось так много за страшные времена этой бесконечной войны.

– Ну? – Мальчишка нагло уставился на Володю, на взрослого человека, как на равного себе, не испытывая при этом никакого смущения. – До кого?

Без слов Сосновский протянул ему монету, полученную на Привозе, – нечто вроде пропуска. Монета была с дыркой посередине, безнадежно испорчена, словно пробита гвоздем.

Расплачиваться ею было нельзя. И было ясно, что это пароль, который приходится использовать часто, – по краям монета была затерта до блеска. «Как шпионы какие-то!» – хмыкнул про себя Володя.

Подхватив монету и осмотрев ее со всех сторон, пацаненок махнул Сосновскому рукой, приглашая идти за ним, и вприпрыжку бросился в глубину двора, к последнему, самому дальнему дому, как бы спрятавшемуся от всех остальных. Они зашли в парадную, довольно чистую, к удивлению Володи, который успел уже насмотреться на вонючие парадные старых дворов.

Пацаненок ударил кулаком в дверь на первом этаже. Она открылась, мальчишка протянул монету, пояснив кому-то:

– До Тучи.

А затем так же, вприпрыжку, исчез, хлопнув дверью парадной и словно растворившись в воздухе.

– Ну входи, раз на ноги утруждался, – на пороге, прищурившись, стоял Туча, – не казенные, небось… Раз такой гембель себе за голову…

Володя шагнул вперед, Туча тщательно запер дверь на три замка и повел его в уютную и тихую гостиную, убранную даже богато, по-купечески.

Здесь были плюшевые диваны, камчатая скатерть, большой абажур с хрустальными подвесками, кружевные занавески и китайские напольные вазы. В квартире было полутемно – находясь в глубине двора, она была скрыта, спрятана от всего, в том числе и от дневного света.

– Богато живешь! – Володя внимательно рассматривал Тучу, который за все это время почти не изменился, разве что пополнел еще больше, как-то раздобрел, несмотря на суровые времена.

– Не моя хата! – Туча усадил гостя в плюшевое кресло возле стола, поставил на стол коньяк, нарезанный лимон, дорогие хрустальные рюмки, стаканы и сифон с зельтерской водой. – Так, схованка. До лучших времен.

– И кто здесь прячется? – спросил Володя, отлично знающий обычаи криминального мира.

– Прятался, – Туча печально вздохнул и как-то погрустнел. – Та Японца то была хата. Полюбовная. Одна из многих.