Миллион с Канатной

Но люди были запуганы настолько, что никто ничему не возмущался. После проверки в здании вокзала стало намного свободнее.

Таня сунула под нос молоденькому солдату липовую бумажку, которую вручил ей Туча перед отъездом в Аккерман. Среди обширной армии Японца подобные фальшивые документы штамповала целая канцелярия. У нее их было несколько. Подумав, она предъявила бумагу, выписанную на имя прачки Авдотьи Трифоновой, уроженки Бессарабского уезда.

В этом были жестокая ирония, ведь криминальная карьера Тани началась с работы прачки.

– Кто – там написано? – спросил он тонким голосом, даже покраснев от натуги.

– Прачка, – Таня повторила имя и фамилию.

– Ну какая ты прачка! – скривился он, выказывая редкую проницательность.

– А это мое сословие такое, – дерзко произнесла Таня. – Я ведь прачкой не работала, – и, подражая говору деревенских девок, добавила: – У господина одного была на содержании.

– Понятно с тобой, – хмыкнул солдатик, – а господин где?

– Так господин уехал в Париж, – вздохнула Таня, – вот и пробираюсь к родне в Харьков.

– А чего на Измаил?

– Так другие ж поезда не ходют!

Повертев для приличия бумажку в руке, солдат вернул ее Тане. На этом допрос был закончен. Она вздохнула с облегчением, в сотый раз благословив предусмотрительность Тучи.

Начало темнеть. Устав от долгого стояния, люди стали устраиваться – кто на чем может. Некоторые уселись прямо на полу. Таня пристроилась на своем чемодане. Чувствуя, что долго так не высидит, передвинулась к стене, прямо к разбитому окну. И, не долго думая, уселась прямо на пол, подстелив старую шаль, взятую еще из дома.

– Красных на юг перебрасывают, – наклонившись к ней, произнес благообразного вида господин в пенсне и потряс клочковатой бородой, вытряхивая на ладонь из газетного свертка скупые хлебные крошки, – вот мы и попали как куры в ощип.

– Вы о чем? – удивилась Таня, повернувшись к нему. Сколько она повидала на своем веку таких! Господин был похож на казенного служащего, который после получения жалованья выходил за девочками на Дерибасовскую.

– Красные Колчака разбили, но с Деникиным им не справиться, – доверительно сказал толстяк, – вот и перебрасывают всех на Южный фронт, оставив пока Одессу Деникину.