Катакомбы военного спуска

Отпусти ее!

– Вот когда принесешь, тогда отпущу. Ты, идешь с ней! – скомандовала женщина одному из бандитов.

Прошло минут десять, и старшая сестра вернулась с иконой.

– Будь ты проклята! – глядя на незнакомку, она швырнула ее на стол.

Женщина опустила пистолет и оттолкнула от себя младшую сестру, которая с криком упала на грудь старшей.

Незнакомка медленно подошла к иконе. Это было настоящее произведение искусства! Оклад поражал своим богатством и тонкостью работы. Он был из золота, щедрой рукой талантливого мастера туда были вплетены крупные рубины и бриллианты, а вдоль рамки шла тройная нить жемчуга.

Сама же рамка тоже была золотой. Роскошь, богатство и сияние драгоценных камней подавляли нежные и печальные лица святых, которые словно бы с горьким укором смотрели на бандитов.

– Да, это она, – кивнула женщина. – Уходим!

– Не забирайте ее! – Младшая сестра вдруг вскинула к бандитам свое залитое слезами лицо. – Неужели вы не понимаете – это не ценность, это память! Эту икону нужно сохранить, ее нельзя продать! Мы хранили ее все эти годы…

– Прекрати, – резко оборвала ее старшая.

 – Это же мрази, грязные твари… Бандиты… Нет у них никакого сострадания. И им плевать на нашу память! Не унижайся перед навозом!..

– Мне жаль, – незнакомка нахмурилась, – правда очень жаль. Но… другого выхода нет.

С этими словами, замотав икону в платок, она покинула дом вместе с бандитами. Было слышно, как через минуту взревели двигатели автомобилей.

– Это я виновата… – рыдала младшая сестра, – не надо было ее жалеть… Не надо было впускать никого в дом…

– Перестань! Они все равно бы пришли, просто по-другому.

Ты тут ни при чем. – Старшая сестра подошла к окну, наблюдая из-за шторы, как от дома отъезжают два автомобиля.

Младшая продолжала рыдать. Старшая пошла к выходу.

– Ты куда? – спросила ее сестра сквозь слезы.

– Устала… – странным голосом отозвалась старшая. – Как же я от всего устала… Я сейчас, – и вышла из комнаты.

Прошло время. Младшая сестра успокоилась, вскипятила чайник и решила пойти позвать старшую пить чай.

Медленно, с трудом она стала подниматься по скрипящей лестнице.

Вот и дверь комнаты. Толкнула ее. А затем… Зажала рот рукой, пытаясь заглушить дикий крик.

В петле под потолком висела старая женщина. Сняв с крючка керосиновую лампу, она повесилась на бельевой веревке. Ноги ее, с которых спали стертые тапочки, раскачивались в воздухе, а веревка, елозя по крюку, еле слышно скрипела…

До города ехали долго.