Имя врага

– Вы позволите поднять? – Он чуть подался вперед, поддаваясь не столько страху, что листки будут потеряны – он уже давно смирился с этим, а тому странному чувству, которое всегда мучило его, когда он видел беспорядок или незаконченную работу, ведь все привык доводить до конца.

– Сидеть! – Жесткий металлический голос следователя пригвоздил его к месту, и он так и остался сидеть, сложив на коленях ладони и непривычно для себя сжав пальцы.

Молоденький солдат, стоящий у дверей, впрочем, нет, какой же солдат – Анатолий просто по привычке называл так любого человека в форме, – принялся поднимать машинописные листки.

– Порядок страниц будет нарушен, – снова подал он голос, не рассчитывая на ответ. Однако следователь ответил, сжимая в руке листки, поданные парнем в форме, так, словно держал ядовитую змею:

– А какое это имеет значение?

– Разве вам к делу не придется подшить? – усмехнулся он. – В ваших бумагах все должно быть в порядке, в отличие от моих! Иначе начальство по головке не погладит.

– Шутить изволите, Анатолий Львович Нун? – улыбнулся следователь так, как умеют улыбаться только оперативники и следователи, губами, без тени улыбки в глазах.

– Это радует, – вздохнул он.

– Не сомневаюсь, – ответил следователь.

«Солдат» закончил собирать бумажки и вернулся к двери, чтобы снова охранять вход в комнату с той тщательностью, которая была обязательной частью его службы.

– Неужели это вы все написали? – спросил следователь, без всякого почтения складывая бумаги на столе.

– Я написал, – кивнул Нун. – Вы бы закрыли окно, а то снова на пол сдует, мальчик замучается.

Он не ожидал, что следователь его послушается, однако тот действительно захлопнул окно, и надсадный звук тоскливой морской сирены значительно уменьшился, и в комнате вновь стало почти тихо и тепло.

– Как вы тут можете писать, когда окно открыто, – вздохнул следователь, – так воет эта сирена в порту… Который год живу в Одессе, а все равно не могу привыкнуть.

– Когда я пишу и начинается туман, я специально открываю окно. Мне нравятся эти голоса, – спокойно пояснил Анатолий.

– Какие голоса? – словно бы даже обрадовался следователь, как будто услышал что-то очень понятное.

– Которыми сирена говорит с людьми, – вздохнул он. – Она ведь предупреждает о беде. Люди на это не способны.

– И такое вот вы пишите? – усмехнулся следователь.