Гранатовый дом

 – Разве ты не понял сам, что уже по уши в дерьме? И кто будет тебя защищать? Первым человеком, который узнает обо всем, будет твоя жена! И ты догадываешься, как она настроит твоих покровителей?

– Чего ты хочешь? – снова протянул Тищенко.

– Связь с малолетними проститутками, притон в Аркадии, наркотики, – продолжал усмехаться Емельянов, – и так по-глупому попасться мне в руки!

– Я тебя уничтожу, – Тищенко сжал кулаки.

– Это что, сотрет информацию, которую ты уже сделал публичной? За дверью два моих человека! Свидетели, – едва не расхохотался в голос Константин.

– Мы можем договориться? – Несмотря на сжатые кулаки, руки Тищенко продолжали дрожать. – Чего ты хочешь? – как заведенный снова спросил он.

– В первую очередь, чтобы ты закрыл рот, – ответил Емельянов. – Думаю, мы сможем договориться.

Через полчаса Константин и его люди вернулись обратно в автомобиль. Проституток они отпустили, с Катерины взяли денег, которые в машине разделили на троих.

После того дня Емельянов стал лучшим сотрудником. Каждая планерка, совещание, политинформация начиналась с похвалы ему, его ставили всем в пример. Почти каждый месяц Емельянову выписывали премии. Но самым главным было то, что он теперь мог делать исключительно то, что хочет – не приходить на службу к 8 утра, не посещать планерки и политинформации, вообще не приходить на службу, если не хочет… И никто больше не говорил ему ни одного слова.

При этом Константин прекрасно знал, что Тищенко ненавидит его смертной ненавистью и готов при первом же случае от него избавиться. Но он не собирался предоставлять Тищенко такого случая. Можно сказать, что Константин развлекался, играя в смертельно опасную игру. И совершенно не боялся подстерегающего его риска. Вся его жизнь и без того была риском, а играть с огнем Емельянов привык.

Оставалось получать удовольствие от того, что Емельянов делал только то, что хотел. Поэтому он притворялся, что спит в 10 утра. И когда раздался звонок в дверь, глаза его все еще были закрыты.

Глава 5

Звонили долго, нагло. Константин терпеть не мог таких истерических звонков в дверь. Он вернулся домой почти в три ночи.