Гранатовый дом

Очевидно, ящик этот был стандартного размера и никак не подходил для меня. Я был высокого роста, и мои ноги явно не помещались в этой жуткой коробке.

Я пошевелил руками, уперся ногами в деревянное днище и, пошире распахнув глаза, постарался включить не только зрение, но и мозг, так как это было моим единственным спасением. Надо мной были доски. Свежие доски. Мало того, что я видел их, я чувствовал их запах.

Я лежал в деревянном гробу, закопанный в землю, и пытался включить сознание, несмотря на весь происходящий ужас.

Закопанный в землю заживо. Когда-то я читал такой страшный рассказ. Как человек, проснувшись, обнаруживает себя лежащем в гробу под землей. Он бьется изо всех сил, пытается расшатать, разломать злосчастные доски. Стирает пальцы до костей и в последний миг умирает от мук удушья.

А ранним утром кладбищенский сторож, делавший обход кладбища, обнаруживает выпростанную из-под свежего могильного холмика белую человеческую руку, пальцы которой окровавлены и стерты до самой кости.

Я это читал. Но ни за что в мире я не смог бы представить, что подобное может случиться со мной. Повторюсь, мой мозг отказывался воспринимать эту реальность.

Я ничего не видел, но, ощупывая себя, понял, что не был раздет. Какая-то плотная ткань опоясывала мою грудь – и так, что мне было трудно дышать. Эта же плотная ткань сдавливала мои ноги. Полотно было достаточно прочным – я попытался пошевелить ногами, как-то их разъединить, но мне это не удалось. Значит, меня связали достаточно прочно.

Яркая вспышка обожгла мой мозг, и, громко застонав, я откинулся головой назад, больно ударившись затылком о жесткое дерево своего изголовья. Саван. Это был саван, плотно спеленавший мое тело, белый посмертный наряд, охвативший меня с леденящей кровь прочностью. И здесь, в этом гробу, я похоронен при существовании всех своих чувств – самая мучительная казнь из всех, от которых живое человеческое существо вмиг может лишиться рассудка.

Я потерял над собой контроль.

Я закричал. Так страшно я не кричал ни разу в жизни. Острая вспышка боли обожгла мою грудь, разорвала легкие, превратилась в пульсирующую кровавую рану. Я кричал, выл, проклинал Бога и свою судьбу, я выкрикивал самые безумные слова, которые только существуют в природе, до тех пор, пока острые муки удушья не охватили мое горло железным кольцом и я не стал задыхаться.

Эта яркая вспышка обожгла мозг и заставила замолчать. Возможно, это было возвращением к жизни.