Игра в саботаж

Пальто оказалось на него мало, и пуговицы он не мог застегнуть, но сразу почувствовал себя намного лучше.

В помещении появился еще один мужчина. Как и Печерский, он был в штатском.

– Это твой жмурик? – хмыкнул.

– Он самый, – в тон ему ответил Печерский.

– Руки ему сковать? – Мужчина достал из кармана своего пальто наручники.

– А зачем? – Печерский пожал плечами. – У него и так поджилки трясутся. А потом еще хуже будет.

На протяжении всего этого разговора у Анатолия буквально холодела кровь.

Он вдруг понял, что сейчас его поведут убивать, но не на расстрел, так как официального приговора не было, а подло, тайно, под покровом ночи, чтобы потом оформить бумаги о естественной смерти в больнице. Для этого у него и отняли вещи, а потом переодели в чужую одежду.

Вещи будут целые, без дыр, их выдадут Розе после его смерти как доказательство того, что ее брат умер от естественных причин. Все это так ясно, отчетливо встало перед его глазами… Теперь он понимал и слова начальника в камере, и шутливое «твой жмурик».

Этим жмуриком, то есть покойником, был он. Значит, речь шла о его смерти…

– Что ж, на выход, – Печерский поднялся из-за стола. Второй тут же схватил Анатолия под локоть и с силой потащил, буквально выволок из помещения.

Его вывели за ворота тюрьмы. Он увидел, что в отдалении стоит черный автомобиль. Нуна повели к нему. Второй мужчина сел за руль, а Печерский толкнул Анатолия на заднее сиденье и сам сел рядом.

При этом спокойно произнес:

– Нам недолго ехать, не беспокойтесь.

Как будто он о чем-то спрашивал! Взревел двигатель, и машина покатила направо от тюрьмы. Завернула за угол, к кладбищу.

Ехали действительно недолго. Очень скоро автомобиль пересек дорогу и остановился совсем рядом с кладбищенской стеной. Двигатель заглушили.

Печерский открыл дверь и вышел. Второй мужчина вытащил Анатолия. Впереди мелькнула открытая калитка кладбища.

– Здесь, – небрежно бросил Печерский, и мужчина, еще сильнее вцепившись в Нуна, буквально потащил его через калитку.

Наконец они оказались на кладбище. Вокруг был лес из темных крестов. Под ногами чавкала разбухшая от дождя грязь. И в воздухе стоял жуткий запах прелой, гнилой листвы, какой ни с чем не спутаешь.

Нун всегда боялся кладбищ и не любил их. Они вызывали у него какой-то глубинный ужас – просто на подсознательном уровне.