Чужая кожа

Дело было не так в том, что мой уход сделал бы меня посмешищем в глазах Алекса, а в том, что я не хотела уходить вот так, молча, тайком, такой оплеванной, как бы подчеркивая, что все это задевает меня со всех сторон. И я осталась.

Присев за один из столиков, взяла закуски, шампанского, пила и ела, как будто ничего особенного не произошло. Я даже улыбалась, отвечая на заигрывания какого-то мужика, сидевшего напротив.

Но все это время я чувствовала себя так, как будто и с моего лица, и с моего тела заживо сдирали кожу, а на всем моем теле (и снаружи, и внутри) не осталось живого места.

Когда первый болевой шок прошел, я впала в какую-то странную кому, в которой плыла, как в тумане, мало понимая и мало чувствуя, не видя ничего, даже окружавших меня лиц.

Люди тоже проплывали, как в тумане. Теперь это были призраки, окружавшие меня со всех сторон. И, как всегда бывает с призраками, я чувствовала во всем теле странный, противоестественный холод.

Конечно, сразу я не смогла сфокусироваться на лице Сафина. Он все еще, как и другие, проплывал мимо меня в этом беспросветном тумане. Потом стали вырисовываться общие черты: дорогой костюм, лицо, пустые глаза, и, наконец, слова. Мне вдруг показалось, что он повторяет их, как на старой заезженной граммофонной пластинке. Странное сравнение… Я никогда не видела граммофон, да и никаких пластинок уже нет, но оно не даром пришло мне на ум.

Я задумалась, чтобы уйти… И снова меня остановило одно важное обстоятельство – маленькая золотистая коробочка, перевязанная ярко-красной лентой – мой подарок Сафину. Я поклялась самой себе, что обязательно его вручу. Маленькую коробочку я спрятала в сумке, и даже сквозь кожу дорогой вечерней сумочки она обжигала мои руки.

Я во что бы то ни стало должна была дождаться вручения подарков и вручить Сафину то, что принесла – в этом был смысл. А пока… Я уставилась в зал, где с видом победителя расхаживал невероятно красивый Сафин, чокаясь с гостями бокалом с шампанским, к которому он даже не прикоснулся.

Про себя я отметила, что в личности Вирга Сафина есть два странных обстоятельства, о которых вряд ли кто-то догадывается. Во-первых, он никогда не пользуется лифтами.