Чужая кожа

Вздрогнув от грохота, я обрадовалась тому, что могу открыто дрожать.

– Что случилось? Что с тобой?! – дрожа, я все еще протягивала ему персик. – Чем это ты так потрясен? Вот, бери! Я хочу с тобой поделиться. Давай съедим его вдвоем.

Лицо Сафина стало еще белее, глаза налились кровью, а руки задрожали.

– Как ты могла это сделать? Как ты сделала это?!

– Что я сделала?! – я чувствовала себя так, словно падаю в бездну абсурда.

– Ты… Ты… – Сафин вдруг пулей вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.

От стука двери две половинки персика шлепнулись на стол, заливая скатерть своим соком.

Страшно дрожа, как в лихорадке, я принялась натягивать на себя свитер. Меня бил озноб. Происшедшее не укладывалось в голове. Я ждала, но Сафин появился только через два часа.

Все это время я провела в сплошном ступоре. Сначала тупо сидела за столом, глядя в одну точку, в ожидании любого ощущения, любого звука – отблесков понимания того, что произошло, отдаленных шагов, скрипа двери. Но вокруг ничего не происходило.

За окном не было даже ветра. Ступор. Чушь. Поглощающая все белая тьма.

Я выпила все шампанское. Нервы мои были настолько напряжены, что даже выпитое шампанское не опьянило меня – я была трезва, как стекло. Съев кусок роскошного торта, я не почувствовала его вкус – мне казалось, что я жую бумагу. Жесткая, безвкусная бумага пачкала мои губы кремом, хрустела на зубах.

Я съела персик, ставший своеобразным яблоком раздора. Меня чуть не стошнило от приторной вязкости. Все, что бы я ни делала, все было не так, и мне хотелось плакать.

Тогда я принялась искусственно выводить себя из этого дурацкого ступора, но стало только хуже. Мне вдруг стало так страшно, что я выскочила из-за стола, заходила по комнате, трогала руками различные вещи, открывала и закрывать окно – все это я делала, чтобы монотонными физическими движениями избавиться от этого страха. Но ничего не получалось.

Непонимание происшедшего убивало меня. Так прошло два часа. Потом дверь открылась, и на пороге появился Вирг Сафин так, словно ничего не произошло.

Его волосы растрепались от быстрой ходьбы и так сексуально рассыпались по плечам, что у меня снова свело дыхание. Его глаза горели, но уже нормальным, веселым огнем. Он улыбался доброй и открытой улыбкой, выглядел бодрым и свежим. Он был так красив, что сердце мое сжалось в болезненный спазм и отказалось перекачивать кровь.

– Привет, – сказал Вирг Сафин, – Заждалась? Были срочные дела. Извини.