Чужая кожа

Глаза его вспыхивали нежностью, как у прирученного котенка, и этот тонкий, едва различимый огонек, способен был сжечь меня дотла.

Его атаковали журналисты: «Вирг, Вирг, почему выставка называется „Танец драконов“? Где драконы? На какой фотографии?»

Он прищуривается: «Где драконы? Они везде. Да посмотрите вокруг!» Сам Вирг Сафин сказал несколько слов! Журналисты вопили от восторга. И я с завистью думала, что никто, наверное, не вызвал бы такой ажиотаж.

Держа бокал с шампанским за тонкую ножку, я рассматривала на свет, как лопаются пузырьки.

Вирг Сафин тут же появился рядом, прошипел сквозь зубы:

– Ты прекрасно знаешь: мне не нравится, когда ты пьешь!

Я молча разглядывала бокал. На моем лице появилось упрямое выражение, означающее: «Да чхать я хотела, что тебе нравится, а что нет!» Но я не решилась озвучить это вслух. Несмотря на весь свой упрямый характер, не решилась. Именно благодаря этому упрямству я и была здесь.

Пять дней, которые после той странной ночи я не видела Вирга Сафина, пролетели для меня в какой-то сплошной пустоте.

Первое, что я сделала, – разделила деньги. На всякий случай отложила сумму билета на поезд, затем отправила пять тысяч маме и сыну. На остаток накупила еды и принялась есть.

Мне никто не звонил. Один раз, правда (прошло уже три дня, точнее третьи сутки были на исходе, и я была вне себя от подступающего помешательства), я не выдержала и набрала его номер.

В трубке раздалось: «Здравствуйте, вы позвонили в голосовую почту абонента № такого-то. Пожалуйста, оставьте свое сообщение после звукового сигнала».

Затем раздался звуковой сигнал, и я в панике сбросила звонок. А что я должна была сказать?

К концу пятых суток (было семь часов вечера) в дверь позвонили. Я открыла. На пороге стояли трое – Вирг Сафин, Алекс и какой-то неизвестный мужик лет 45-ти, лысоватый, с очень хитрым выражением лица – настоящий «продавец воздуха».

– Привет, – сказал Сафин, и, поймав мой взгляд, добавил, – знакомься, это Виктор Степанович. Мой адвокат. Алекса ты уже знаешь. Я заехал всего на минуту. Вот, держи.

В его руках появилась очередная коробка, и я сразу поняла, что в ней. Платье. Мне вдруг стало до горечи обидно, что он стесняется моих вещей. Ведь он не видел ничего из моего гардероба, а уже уверенно считает, что все мои вещи – базарная дешевка.