Чужая кожа

Черные брюки, белый свитер и мужское черное пальто с длинными полами, которое мне не идет. Оно уродливо. Оно отвратительно. Я не сниму его никогда. Я сниму только свою белую фетровую шляпу (вот так) и положу ее на стул рядом. Белое в черном, или черное в белом. На самом деле всегда есть третий цвет.

Он есть. Наверное, именно поэтому я и сижу в аэропорту, одетая уже навсегда в черно-белые тона.

Мои глаза ловят привычное черно-белое пятно. Я не хочу туда смотреть, но мои глаза не подвластны моей воле. Я сжимаю губы покрепче, и, как всегда, ощущаю рой ледяных бабочек в животе.

Я поднимаю глаза и взглядом упираюсь в огромную черно-белую фотографию, висящую на самом видном месте бара в обрамлении нелепо светящихся лампочек. Все оформлено так, чтобы эта фотография (или эта картина) намеренно бросалась в глаза. Мой взгляд останавливается на ней, на привычных до боли нюансах белого и черного. Это ад!

Скучающий бармен перехватил мой взгляд. Он рад любой возможности хоть о чем-то поговорить.

– Нравится? – он подходит ближе, довольно потирая руки.

 – Это Вирг Сафин. Подлинник! Правда…

– Так уж правда… – ухмыляюсь я. Эта ухмылка похожа на оскал трупа, но бармен принимает ее за чистую монету. В этом бармене есть что-то неприятное – то ли молодость, то ли жиденькие усики пройдохи, пробивающиеся над пухлой верхней губой.

– Точно, правда! Подлинник – настоящий Вирг Сафин, – бармен и правда был рад поговорить.

– Тогда вам нужно поставить сюда охранника, – все как-то нелепо продолжаю ухмыляться я, – повесить вот так запросто подлинник Вирга Сафина… Честное слово – не шутки!

– Это хозяин его купил.

Он у нас большой любитель. Тогда Сафин еще стоил дешевле. А ведь точно, теперь это и правда… – Бармен издает дебильный свист, намекая, что нынешняя стоимость картины потянет на целое состояние, и за эту пошлость мне хочется размозжить ему голову.

Но бармен, конечно же, не понимает моей реакции – он все говорит и говорит.

– Теперь, конечно, Вирг Сафин – целое состояние.

Хозяин страшно гордится этой своей покупкой. Готов день и ночь рассказывать, какой он молодец, что вовремя купил. Вообще-то он купил этот снимок в Нью-Йорке, пять лет назад. А знаете, ведь теперь все, что связано с Сафиным, страшно поднялось в цене – ну, теперь, после того, как…

Стукнув бокалом о стойку бара, я резко произнесла:

– Виски!

Получилось достаточно вульгарно и грубо, но продолжения разговора («после того, как…») я просто не вынесу.