Дневник призрака

Засунув странную книгу обратно, в карман на груди пальто старика, Зина рванула вниз к вахтеру – только в его маленькой каморке был телефон.

Вахтер посмотрел на нее страшными глазами:

– Какой труп, какое тело, какой старик?… Да никто сюда ночью не входил! Я ж здание запираю!

– Ну, на третий этаж как-то он проник! – рассердилась Зина. – Значит, вы просто спали как убитый! Да, а ведь можно было пробраться с черного хода!

Старик задрожал как осиновый лист. Зина подняла трубку телефона и вызвала милицию.

Глава 6

– Вот с чего вдруг я должен вас впустить, – нахмурился следователь Матвеев, – когда работает следственная группа? По-настоящему – я вас арестовать должен!

Зина рассмеялась. Матвеев хмурился очень комично – сдвинув брови, приподняв губу, так, как хмурятся совсем маленькие дети. И она вдруг подумала, что следователь похож на мальчишку. На очень привлекательного мальчишку. И – что только придавало ему привлекательности – на мальчишку, который до конца готов стоять на своем.

Следственная группа прибыла ровно через час после того, как Крестовская подняла трубку телефона. Старик-вахтер бился в истерике, и она едва смогла его успокоить, отпоив сладким чаем и найденной в шкафу на кафедре валерьянкой.

– Арестуют… Вот как пить дать арестуют… – стонал несчастный старик безостановочно. – Как же… На вахте всю ночь… А он… в здание проник… Арестуют…

– А ну-ка спокойней! – в конце концов Зине надоело его утешать, и ей не оставалось ничего другого, кроме как прикрикнуть.

– Арестуют… – продолжал вахтер. У него тряслись руки, а в глазах дрожали предательские старческие слезы, придававшие ему совсем уж беззащитный вид.

Крестовская прекрасно понимала, что он прав – его арестуют. Проникновение человека в запертое здание – это халатность на рабочем месте. И уголовная статья на этот случай существует.

Зине было безумно жаль этого несчастного вахтера. Может, он и выпивал, может, и проспал всю ночь беззаботно, охраняя монолитные, смолкнувшие до утра корпуса института. Но он был старым. Слезы текли из его глаз. И у него тряслись руки – совсем как кроличьи лапы.