Дневник призрака

– А знаешь, что у меня есть? – со смехом произнесла новая подруга. – Бутылка отличного вина алиготе! И живу я здесь недалеко, снимаю комнату на Садовой. Давай пойдем ко мне?

– Да ты что, неудобно как-то… – смутилась Зина, не так легко сходящаяся с новыми людьми.

– Ничего подобного! Живу я одна, да и соседям по коммуналке нет никакого дела. Пойдем. Если, конечно, у тебя никаких планов нет. Ну или если кто-то тебя ждет?

Зина вдруг подумала о том, что ждет ее этим вечером. Пустая комната в огромной коммунальной квартире.

Действительно – кто ее ждет? Было невыносимо оставаться одной каждым вечером. Зина никому не признавалась в этом, даже себе, но правду скрыть было сложно, особенно по ночам. Человеку нужен человек.

А человека рядом с Зиной не было. Рядом с ней вообще было очень мало людей. И с каждым годом становилось все меньше и меньше.

– Пойдем, – решительно кивнула она.

Дина Мартынова жила в огромном четырехэтажном доме, на углу Садовой и бывшей Дворянской, ныне – Петра Великого, испещренном целой сетью бесконечных коммунальных квартир.

Ее комната была на третьем этаже. Окна выходили во двор. И пока они пробирались, Зина с изумлением думала, как длинный коридор этой коммуналки похож на коридор ее собственной квартиры. Как, в общем, все эти коммуналки похожи одна на другую – словно кошмарный сон.

Впрочем, вино оказалось отличным, компания – тоже, и после второго стакана Зина стала слушать печальную историю любви. Ее новая подруга сбежала в Одессу от любимого мужа, который не просто ей изменил, а ушел жить к ее лучшей подруге. И, не в силах оставаться в этом, пусть даже большом, городе со своей болью, Дина приняла предложение дяди, который давно предлагал ей устроиться в Одессе.

– Так я и оказалась здесь, – с горечью вздыхала она, а Зина думала о том, что понимает ее лучше, чем та думает.

Крестовская вышла на улицу, когда было уже около 10 вечера. До Соборной площади было рукой подать. Но идти домой не хотелось.

Зина стала спускаться вниз по Дерибасовской, выпитое вино шумело в ее голове. Ноги сами понесли ее вниз, к Ришельевской. Она и сама не поняла, как оказалась напротив дома Баргов – того самого, в котором пережила самые счастливые минуты своей жизни. И в нем же – самое горькое и позорное из разочарований.