Дьяволы с Люстдорфской дороги

Был начальником контрабандной артели, а потом, после нескольких перестрелок с таможенниками, решил завязать с бизнесом. Тем более, что в последних рейсах его подставили так, что он чуть не попал в тюрьму.

Взяв из дела все деньги, он купил в деревне два дома, один – для себя, другой – для родителей, женился на деревенской девушке и заделался чуть ли не помещиком. На него даже стали работать батраки. Родители Кати с радостью вернулись обратно в деревню – так и не прижились они в городе. Хотели забрать с собой и Катьку, да только та ни в какую.

По словам Иды, Катька давным-давно обосновалась в городе и уже не была деревенской. Готова была на что угодно, чтобы не возвращаться обратно в навоз.

– Разругалась она с ними страшно, – говорила Ида, – по всему двору перья летали, когда перины делили. Да Катька та еще фраерша, ей палец до рта как положишь, так за две руку откусит. Она их устроила за вырванные годы через тухлое горло. Родители уехали, а Катька осталась в городе. Комната была за ней.

Через время, по словам Иды, Катька и встретила своего фраера.

– Ну, чистой воды фраер – ну тебе ни конь в пальте, трусы на галстук не носит, – продолжала Ида, – как за Катькин рот, так фасон у него за всю Дерибасовскую – ни охнуть тебе, ни сдохнуть. За еще тот фасон…

– Ты его видела? – нахмурилась Таня. – В лицо узнаешь?

– Да ни в жисть не видела, – сказала Ида, – ни лицо, ни манеру, и нихто за него не видел. То ж за Катькин рот слова на уши наматывались через его фасон.

По ее словам, фраер никогда не приезжал на Молдаванку к Катьке, но это не мешало всей округе знать о Катькином романе во всех подробностях.

Саму же Катю словно подменили – фраер покупал ей дорогие платья, наряжал как даму, и она стала совершенно другой.

– Люди опытные, за жизнь знающие, – вздыхала Ида, – за этот гембель ей говорили: шоб ты так жила, как мы ему верим! Да ни за какие дела не может быть за такое, шоб фраер как за здесь… За концы выкишится, как фанера над Парижем, и сделает ручкой за вырванные годы. Но Катька только зубы скалила – не тошни на нервы да замолчи свой рот…

Никто не верил в честные намерения заезжего фраера по отношению к девушке с Молдаванки.

Но Катька и слушать ничего не хотела. А потом вдруг объявила, что он женится на ней.

– И это за после театры да рестораны, – говорила Ида, вздыхая, – да никогда за такой бикицер нихто и не слышал, шоб после такого марочного гембеля да под венец.

Но Катька ходила счастливая и хотела, чтобы весь мир улыбался ей.