Дьяволы с Люстдорфской дороги

– Да… – Корень остановился, серьезно глядя на Таню. – Теперь я понимаю, за что тебя так ценит Японец! Да в нашем деле ты просто клад!

– Прям-таки… – Таня аж зарделась от удовольствия. – Что ты решаешь?

– А ты как за то думаешь?

– Я бы пошла. Я бы рискнула и пошла. И потом, мне очень нужны деньги. Знаешь, сколько я на костюм цыганки потратила? У меня выхода нет, Корень. Деньги очень нужны. Я бы рискнула и пошла. Мы бы быстро обернулись, до Туза. Я от служанки все его расписание узнала – когда контору закрывает, когда в лавке один.

К вечеру можем захватить врасплох так, что не успеет Туза позвать. Сейф по шифру откроем. А если Туз чего – ты сразу к Японцу. Ведь, в конце концов, это Японец тебя послал.

– Ладно. Сегодня вечером. И будь шо будет. Не знаю… Может, не ходить до туда?

– Может, и не стоит. Но тогда подумай, что ты скажешь Японцу? Японец больше не поручит тебе серьезное дело. От тебя станут разбегаться люди. И что ты будешь делать дальше? Я бы не рисковала, будь у нас другой выход.

Но ты сам понимаешь, что выхода нет.

На далекой церковной колокольне пробило восемь часов. За углом от ювелирной лавки Корень остановил подводу. Вместе с Таней их было шестеро. Корень и четверо его людей, двое из которых подозрительно и зло смотрели на Таню. Один из них, бандит по кличке Хрящ, попытался даже поскандалить:

– Она-то зачем? Баба в налете – все дело испортит!

– Заткнись, дурень! – Корень был настроен решительно. – Без нее мы сейф не откроем. Если не она… Ясно тебе, адиёт?

Таня была в мужском костюме и ничем не отличалась от остальных бандитов.

Чтобы удобнее было прятать волосы, она срезала их до плеч, а потом заправила под мужскую кепку. Новая прическа шла ей еще больше. Таня выглядела красиво даже в мужском костюме.

Ювелирный находился в самом начале Слободки, в добротном двухэтажном доме, и занимал весь первый этаж.

– Мы не поздно идем? – по дороге в подводе спросил Таню Корень. Говорил шепотом, чтоб его не слышали остальные.

– Он раньше девяти вечера из конторы не уходит, – в тон ему шепотом ответила Таня, – вечером он как раз и совершает все свои контрабандные дела. Даже приказчика отпустит и будет один.

Внешне Таня излучала уверенность, но на душе у нее скребли кошки. Все было гораздо хуже, чем она думала. Как и в первый раз, когда она вышла на Дерибасовскую с Гекой, Таня страшно мучилась угрызениями совести. Нечто вроде запоздалых угрызений совести мучило ее и теперь.