Букет из Оперного театра

Та, приняв дозу внимания, в ответ принималась визгливо лаять, добавляя еще больше суматохи.

На столе в стаканах остывал чай.

– Мама, можно мне сахарный пряник? – Девочка постарше потянула даму в сиреневом платье за рукав. – Ну тот, который зайчик.

– Нет, мне зайчика! – тут же включилась в спор младшая девочка. – А чего это ей зайчика? Мне тогда два пряника!

– Это мне два!

– Нет, мне! Тебе не зайчик!

Девочки принялись препираться, дама обернулась и, ласково улыбаясь, нежно погладила меньшую по щеке.

– Вам обеим хватит зайчиков, не надо ссориться! Пряников сколько угодно!

Дверь купе отворилась, и на пороге появился элегантный, подтянутый, сияющий бодростью, несмотря на ранний час, Дмитрий Харитонов. Он как-то по-театральному поцеловал руку дамы в сиреневом платье.

– Господин Харитонов, это правда, что в поезде много вооруженной охраны? – Женщина, не заметив никакой театральности, вскинула на него серьезные, встревоженные глаза.

– Дорогая Вера, вам нечего беспокоиться. Дорога совершенно безопасна, уверяю вас, – отрапортовал он.

– Разве? Все только и говорят о бандах, засевших на подступах к Одессе и обстреливающих поезда!

– Это преувеличение, – усмехнулся Дмитрий. – Нет ничего страшного. На самом деле поезда безопасны, до Одессы можно доехать спокойно. Вы очень скоро сами в этом убедитесь.

– Еще говорят о бандах в самой Одессе, – нахмурилась она. – Ходят страшные слухи о бандитах, которые терроризируют город.

– Ох, ну вы такое скажете! – картинно смеясь, Харитонов опустился на диван рядом с дамой.

– Вы, как всегда, преувеличиваете. – Молодая женщина рассмеялась. Было видно, что ее искренне смущают слова Харитонова. – Но в поезде все-таки есть вооруженная охрана! Я видела…

– Это только ради безопасности пассажиров, ничего страшного.

Поезд остановился у очередного столба. Захрипев, вагоны дернулись, заскрипели, застонали.

– Состав хрипит, как в агонии, – вздрогнув, сказала она, – почему он останавливается так страшно? От этого скрипа и визга тормозов так гадко становится на душе! И мысли тревожные… Вся словно покрываешься холодным потом…

– Что вас тревожит? – Харитонов стал необычайно серьезен.