Бестолковая любовь

Знаю только, что если бы я не зависел от тебя, А ты – от меня,

То жизнь потеряла бы так много,

Что ее трудно стало бы даже назвать жизнью.

Сева неосмотрительно прочитал это стихотворение Николаю. Шаг чересчур опрометчивый.

Матрешкиных дел мастер презрительно фыркнул: – Во-первых, тягомотина. Сократи! Во-вторых, от кого это ты намылился зависеть? Уж не от этой ли своей ведьмачки с косой до пят? Если так, то ты дубина законченная. Это в-третьих.

Сева хотел уклониться от ответа, но номер не прошел.

– Говори! – заорал Николай.

 – Тебе мало разграбленной квартиры?! Еще неприятностей захотелось?! Так ты их обязательно схлопочешь на свою голову! Усвоил?

– Катя больше не придет, – соврал немного испугавшийся Сева. – А если придет, я ее не пущу. Это не вопрос…

– «Не обещайте деве юной…» – злобно пропел брат. – Смотри, Всеволод! Ты не ребенок! А как там твой журнал-дурнал? Еще дышит?

– С трудом, – признался Сева. – Сам понимаешь…

– Понимаю, – сказал Николай. – Ситуация шаховая. Значит, так…

В его новом плане опять не замечалось ни малейшего просчета.

Глава 7

Едва Сева открыл дверь Кате на звонок, как из комнаты выплыл Николай, сияющий, словно перед своей коронацией.

– А-а, сестра! – весело сказал он. – Привет-привет! Не ждали… Никак медведь в тайге сдох. А похорошела-то как! Как расцвела! Прямо цветок на подоконнике! Чего пришла? Опять что-то выцыганивать?

Катя на минуту растерялась.

– Звал… – коротко объяснила она и кивнула на Севу.

– Дурак потому что, – лаконично отозвался Николай.

 – Он передумал.

– А он чего, онемел? – осмелела Катя.

– Не, пока еще нет. К несчастью. Но он у меня онемеет навсегда и очень скоро, если не возьмется за себя! – пригрозил Николай. – Его язык запросто может стать его последним оплотом свободы. Что в пакетике, сестра? – И он подкинул вверх пакет, который держал в руках.

Катя обозлилась:

– Тебе чего нужно? Чего пристал? Тебя кто сюда звал? Это не твой дом!

– Но и не твой! А он, – Николай кивнул в сторону Севы, – мой родной старший брат.

Родной, усвоила? И единственный! Всю душу он из меня вынул, романтический мерзавец! Но я призван его защищать и беречь, как свою родину. Это мой долг. Так что в пакетике? – И Николай снова подбросил его вверх.

Катя потемнела от бешенства и гневно заверещала:

– Какое тебе дело до моего пакета? Отдай его мне! Он мой! Я за ним пришла!

– Забыла добавить «ласковый», – флегматично заметил Николай. – И еще «рубиновый».