Первый лучик солнца

Мне жизненно необходимо пообщаться с сыном и убедиться, что он не дуется на меня за ложь.

– Юля, – Богдан дернул ручку, а затем постучал в дверь.

Видимо я на автомате закрыла ее на щеколду, даже не помню, как делала это! Удивительно. Открыв любимому, хотела спросить, что произошло, но уже и сама все услышала. Пиликал мой телефон.

С волнением школьницы перед экзаменом доставала гаджет из сумочки, звонила мама, причем, не один раз. Уф-ф… Что там уже стряслось? Беспокойство грызло меня, как червяк яблоко, руки заметно тряслись, удивительно, как еще не выронила телефон из рук!

– Алло, – даже голос дрогнул.

Уже и не припомню, когда в последний раз я так переживала. Наверное, когда у Жеки поднялась температура под сорок, а мы с мамой ничем не могли ее сбить!

– Ма, я скоро приеду, ты…

– Ой, Юль, я как знала! – перебила она мою мысль. – Зачем к нам ехать? У тебя сегодня встреча с будущими родственниками, некрасиво вот так резко менять планы. К тому же, ничего криминального не произошло.

– Но… – попыталась вставить слово, но где там, мама даже слушать не стала, снова заговорила:

– Я серьезно поговорила с Женечкой, все выяснила, ему сейчас немного стыдно, ничего страшного. Рисунки эти ваши – такая ерунда на самом деле. Юляша, ты, может, не помнишь, но у тебя в детстве была очень похожая проблема, – мама рассмеялась.

Я нахмурилась, внимательно слушая ее. Что значит – похожая проблема? Недоуменно уставилась на Бодю, он в свою очередь прошептал губами: «Что там?»

– Причем в этом же возрасте, – продолжала удивлять мама.

 – К вам в садик перевелась девочка, у которой родительница работала тату-мастером, и девочка была вся расписанная с ног до головы. Так вы тогда всей группой «заболели» идеей и себе заиметь похожие рисунки.

– И я тоже их рисовала? – пробормотала, ощутив, как от стыда горят щеки.

Не может такого быть… Да я же терпеть не могу все эти тату, а тут такое! Но, тем не менее, после ее рассказа в памяти стали всплывать некоторые фрагменты, сильно размытые, но все же.

Та девочка хвасталась всем, какая она и ее мама крутые, после чего ей хотели подражать все. Боже мой, стыд-позор на мою блондинистую голову.

– Конечно. И знаешь, что я сделала?

– Что? – слушала с любопытством.

– Ничего. Позволила тебе «переболеть», но и не хвалила с энтузиазмом, как бы показывая, что ты делаешь неправильные вещи. Как видишь, татуировки ты себе не набила с возрастом и уголовницей не стала.