Шаг к тебе

– Не знал… Мне жаль… – стушевался друг, и снова Ник мысленно завис.

Чтобы Лёха извинился… Это завтра снег выпадет? Так вроде скоро лето.

– Милана, – как только она бросила на Ника убийственный взгляд, он аж слюной подавился, исправился: – Игоревна. Мне нужно поговорить с Ксюхой.

– Представляешь, мне тоже! – воскликнула и сразу продолжила: – Где она? Что ты ей сделал? Окси никогда бы не пропала бесследно, без веской на то причины. Я даже боюсь представить масштабы катастрофы, потому что ни я, ни другие не можем ее найти.

Казанцев не знал, верить ему или нет, но подруга Ксю явно нервничала, сжимая и разжимая пальцы в кулаки. Она точно не играла на публику. В ее глазах отразилась грусть и даже скопились слезы. Ну, прекрасно, и что теперь?

– Не нужно перекладывать вину. Твоя подруга взяла деньги от матери Ника и смылась без следа, – не удержался Лёха.

– И ты поверил? – спросила она, глядя на Казанцева, он промолчал. – Значит, ты ее плохо знаешь. Знаю, Окси так не поступила бы, но сколько? Я все верну до копейки, а после ты потеряешься с ее пути.

Ник отрицательно качнул головой – ему не нужны те деньги, и от Ксю он никогда не откажется.

Милана на его жест пожала плечами, но больше ничего не сказала. Взяла пацана за руку и прошла мимо них с Лёхой. Друг сделал отчаянный шаг: схватил Милану под локоть и слегка дернул на себя. И в следующий миг получил коленом в пах…

У Ника аж яйца поджались, он буквально на себе ощутил ту адскую боль, от которой в три погибели со стоном сжался Лёха.

– И это меньшее, что я могу, дружочек. Я брала уроки самообороны, не советую больше хватать меня.

– Мам, дяде больно… – выпалил мелкий и тяжело вздохнул.

– Ничего, дядя заслужил. Он совершенно не умеет общаться с женщинами, – и мило улыбнулась сыну, Лёха в этот момент выпрямился.

– Если ты не знаешь, где твоя подруга, то не думаешь, что мы могли бы помочь друг другу, работая сообща?

– Да даже если бы я знала, то все равно не сказала бы ни тебе, ни ему, – злобный взгляд переместился на Ника.

– О, с бабулей лучше не спорить, – изрек мальчик, подняв указательный палец вверх. – Ее даже деда боится.