Любовь как мечта

Кровать стояла таким образом, что мне нужно было полностью открыть дверь и повернуть голову вправо, чтобы увидеть происходящее.

– Зай, я до… – когда полностью вошла, слова застряли в горле.

Шумно сглотнув внезапно подступивший к горлу ком, старалась дышать как можно глубже. Мне вдруг показалось, что это лишь иллюзия и сейчас мой любимый просто лежит в кровати один…

Прикрыв глаза, сделала глубокий вдох, шмыгнула носом и открыла глаза. Картинка не изменилась. Дима лежал на спине, а сверху него восседала незнакомая женщина.

Она повернула голову и удивленно захлопала бледно-голубыми глазами.

Мир словно пошатнулся для меня, когда Дима стащил ее с себя. Я подметила, как его все еще эрегированный член плюхнулся на живот и дернулся, точно протестуя, что его вырвали из уютного гнездышка. Женщина натянула на себя одеяло и не двигалась с места. Слезы ручьем брызнули из моих глаз. Я переводила затуманенный взгляд с любимого на женщину и назад. Внутри меня в этот момент пронесся тайфун. Внутренности стянуло тугим узлом, как удавкой.

В комнате резко стало нечем дышать, меня бросило в жар, затем в холод от осознания ситуации. Хотелось, чтобы Дима все объяснил, успокоил меня. Или еще лучше – проснуться и понять, что это лишь кошмарный сон.

Молчание слишком затянулось. В комнате стояла оглушающая тишина, нарушаемая лишь моими всхлипами. Сердце отчаянно колотилось, причиняя небывалый дискомфорт. Казалось, что его пытаются вырвать из груди острыми когтями. Я все молчала, не в силах произнести хоть что-то.

А Дима, будто так и надо, смотрел на меня ленивым и безразличным взглядом, потому только от этого хотелось упасть на колени, погрузить пальцы в пушистый ковер, сжать кулаки и разрыдаться еще горше, спрашивая: «За что?»

Не знаю как, но я сдержала этот порыв. Казаться слабой – не в моих правилах. Конечно, было дико больно, обидно и как минимум отвратительно от всего этого. Тем не менее выпрямила спину, стерла мокрые дорожки горьких слез и с вызовом посмотрела Димке в глаза.

Он, заметив перемену моего настроения, иронично выгнул бровь.

– Ты мне ничего не хочешь сказать? – я желала, чтобы голос звучал уверенно и без толики горечи.

Это было очень тяжело сделать, учитывая всю сложившуюся ситуацию. Поэтому, услышав мой жалкий дрожащий голос, Дима скривился на несколько секунд, а затем вновь вернулся к своему ленивому взгляду.

– А разве и так не ясно? – от его безразличного тона чуть не закричала.

Желудок свело спазмом, и тошнота подкатила к горлу.