Мышка для босса

Или же… просто боюсь признаться самой себе. Опасаюсь правды, какой бы дикой она ни была.

В конечном итоге, нервозность возросла до критической точки, я уже не могла твердо стоять на ногах, но всеми силами старалась сохранять видимое спокойствие.

– Я… не буду, простите.

Не те слова, которые репетировала ранее, но ситуация так сильно накалилась, что я уже ни в чем не была уверена. От страха желудок свело спазмом, а по коже побежали мурашки. Воздуха катастрофически не хватало, несмотря на распахнутое окно.

Не рискнула поднять голову и посмотреть на реакцию Артёмова. По сути, предо мной находился хищник, который затаился перед прыжком и в любой момент нападет. Только он, видимо, не понимает, что загнанная в угол жертва готова на все, лишь бы спастись.

Мужчина хмыкнул, он до сих пор сидел на своем удобном кресле и не спешил вставать. Время тянулось нереально долго, и с каждой пройденной секундой мое сердце билось все быстрее.

– Мне вот любопытно, – Оскар снова создал эпическую паузу.

Я отважилась поднять взгляд, мужчина неотрывно глядел на меня и ухмылялся. Черт… Шестое чувство подсказывало – беды не миновать.

– Как это, потерять в один момент все и жить рядом с полоумной сестрицей-суицидницей? – Оскар рассмеялся и вальяжно раскинулся на кресле, словно победитель.

Это был жестокий удар под дых. Из легких вышибло весь воздух, я ощутила, как перед глазами встала красная пелена, а по венам хлынул чистейший адреналин.

Мною руководила ярость, плещущаяся внутри, как яд. Никому не позволю насмехаться над нынешним положением Лины. Я бросилась к столу Оскара и схватила нож для писем, а в следующую секунду приставила его к горлу аморального козла. Меня всю трясло и колотило от негатива, в таком состоянии можно наделать много ошибок…

Мужчина не ожидал от меня такого поступка: он шумно вдохнул, на короткую долю секунду в зеленых глазах проскочила паника.

– Не смей, слышишь, так говорить о моей сестре! – прошипела, сильнее надавливая ножом на горло.

Плевать, что перешла на «ты». Адреналин все еще властвовал над разумом, он помутился.