Слово и чистота: Излом

Оглядев палату, Габриэль Мустьель поднял свободный стул и поставил его в центр помещения, после чего устало опустился на него.

– Рассказывайте.

– Мы…

– Я…

Хором начала эта парочка, но тут же была прервана.

– Ты рассказывай, – палец графа уперся в рыжеволосую.

Клэр пересказала, что помнила. От нашего решения прогулять лекцию и до того момента, как сама упала на землю после удара студента третьего курса военной кафедры.

– Итак! – выслушав ее очень внимательно, с явным сожалением произнес Габриэль.

– Да, – кивнула девушка. – Но он до этого специально наступил на ногу Кристиана, который лежал без сознания.

– Специально, не случайно?

– Да! – яростно ответила рыжая.

– Доказать это возможно?

– Нет… – быстро сдулась девушка.

– Тебе повезло, что фон Раун не выразил желания подать на тебя в суд или как-то иначе удовлетворить нанесенное тобой ему оскорбление.

– Но…

– Молчать! Именно повезло! Несказанно! – Затем граф повернулся к Кристиану.

– Да, пришел в себя, когда уже появились врачи.

– Хоть один из вас поступил разумно! – хлопнул ладонью по своему бедру Габриэль.

– Но я же ничего не сделал, просто валялся в траве, – не понял его черноволосый.

– Именно! Ты ничего не делал! Очень взвешенно и разумно, хотя, надо признать, не по твоей воле. У вас же были лекции по юриспруденции! – закатил глаза граф. – Что вы должны были сделать? Клэр?

– Молча принять все нападки, побои и оскорбления, а затем подать официальную жалобу через своего патрона, то есть через вас, сэр.

– Именно! Молча! Принять! А что сделали вы?! Молчать! И если верите во что-то, то вознесите молитву за то, что вы такие везунчики и так легко отделались! Вон отсюда, и чтобы до завтра мои глаза вас не видели! Обоих!

Клэр и Кристиана сдуло за секунду, впрочем, я их понимаю, сам бы поступил на их месте точно так же. Дождавшись, пока стихнет шум в коридоре, граф подвинул стул ко мне, положил мне руку на плечо и произнес:

– Сожалею.

У меня в горле комок образовался. Нет не из-за его слова, а из-за того, как он на меня смотрел, так глядят на того, кто уже мертв.

– Я никак не могу тебе помочь, – он чертыхнулся, выпрямился и потом продолжил: – Точнее могу, но в свете того, что Кениг Фон Раун – иностранный студент, мои руки связаны. И все попытки вмешаться нанесут непоправимый вред моей репутации.