Слово и чистота: Излом

Теперь мне понятно, почему власти так внезапно и резко переполошились по поводу Крикса. Настолько, что наследник лично пригласил меня на беседу.

– Возможно, – уклончиво произнес Лейр Глуатон.

Надоело, пора играть во взрослые игры, а не вот в это все.

– Вы предложили мне союз.

– Да.

– Но настоящий союз возможен только между равными.

По тому, как изменился взгляд наследника, став холодностальным, он верно интерпретировал, что я имею ввиду.

– Вы все правильно поняли.

– Мир меняется, – подвожу я итог.

– Мир меняется, – согласился со мной фактический правитель третьей по военной мощи страны в мире.

Меня признали равным. Полностью равным, без оговорок, без подковерных игр. Кажется, я только что приобрел настоящего союзника в вопросе Договора. Пусть этот союзник еще и не знает о том, что вообще стоит вопрос о пересмотре той власти, которую он считает своей по праву крови.

Наши ладони встретились, скрепив сказанное.

– Возвращаясь к теме Крикса, – когда мы расцепили руки, произнес наследник.

О как! Он назвал Крикса «корсиканцем», как его называю я, совпадение ли это, или тот, кто докладывает ему, находится в моем непосредственном окружении? Пусть мы заключили союз, но утечку нужно взять под контроль как можно быстрее. Еще одна головная боль.

– Понимаю. Но это не меняет мной сказанного. Я в состоянии справиться с Криксом. – Придется действовать, возможно, пересмотреть устав РИЗВа на всеобщем голосовании, но как его устранить от реальной власти, подобный план ясно предстал в моей голове.

Что-то я увлекся, пора завершать диалог. Сомнений в том, что весь наш разговор пишется, причем с нескольких камер одновременно, у меня все меньше и меньше.

– Предложил бы вам выпить, но… – Наследник указал на мой шлем.

– Не обсуждается, – отрезал тут же я.

– Не вижу ничего плохого в подобных установленных границах, – резко сдал назад Лейр Глуатон, который явно не хотел завершать наш разговор на резкой ноте.

– Ценю. – Наклонил голову так, чтобы даже наличие шлема позволило собеседнику понять, что я улыбаюсь.

– Мы оба занятые люди, и будет лучше, если между нами будет как можно меньше недосказанностей.