Волчьи похождения

Рыцарю, которого он пытает для подруги-Принцессы, в этот вечер ничего не угрожало.

– Мне нравится, когда ты начинаешь светиться, – томно проговорил Дракон. Он был рад обнаружить, что зеленое свечение, которое когда-то так его пленило, по-прежнему возникало, когда Антилопа оказывалась в темноте или полумраке.

Он приблизился. Антилопа сделала шаг назад.

– Давай свое вино.

Дракон вздохнул – не дурак, все понимает. Он быстро сменил тему – им было о чем вспомнить. Уже первые глотки чудесного крепкого напитка сделали свое дело, и Антилопа, со смехом упавшая на подушки, наконец-то почувствовала себя расслабленно.

Удивительно, как вино может разморить уставший организм.

– Слышал, ты хочешь отправиться обратно завтра вечером. Значит, день свободен? – Дракон себя не узнавал. Он как будто снова превратился в того желторотого юнца, ожидающего благосклонности дамы. – Хочу, чтобы мы вместе сходили на ярмарку. Как в старые добрые времена.

Антилопа согласилась.

***

Перина была слишком мягкой, а одеяло – слишком теплым и дружелюбным.

Антилопа выспалась на славу. Она и думать забыла о невзгодах, которые ждали ее дома: проклятая Бабушка, озверевшие лесные животные, перебранки Волка и Грифона.

Внизу ее уже поджидал завтрак. Дракон курил сигару прямо за столом и хитро посматривал на гостью, которая спускалась по лестнице. Он не спал всю ночь, просто не мог сомкнуть глаз – в предвкушении отличного ярмарочного дня. Есть он тоже не мог, слишком волновался.

Он еле усидел на месте, пока дождался окончания трапезы – Антилопа ела не торопясь, смакуя каждый кусок. Как будто специально. Наконец, они отправились в Город.

Он понравился ей с первого взгляда. Зная, что скоро придется отправиться в обратный путь, она уже сейчас начала тосковать по его площади, мощеным улочкам, нелепым зазывалам. Они прошли мимо старого, как трухлявый пень, шарманщика. От него несло элем. Грязными пальцами он крутил ручку своей шарманки, улыбаясь чему-то неведомому.

Увидев Дракона со спутницей, он присвистнул.

– Мир мирской, что делается-то! Средь бела дня зеленая гадина разгуливает!

Мелодия, которую старик воспроизводил из видавшего виды механизма, скрежетала, словно древняя несмазанная телега.

– Добрые люди живут себе, трудятся-женятся, а он! Сколько бед натворило его проклятое семейство! А сколько народу пережрали! – не унимался шарманщик, крича на всю площадь.