Волчьи похождения

И вдруг…

– Бойся демонов, говорящих неправду! Бойся бесов притворяющихся! Бойся, глупая! – на кровати Девочки сидела Бабушка. Она забралась на постель с ногами, выгнулась, нависая прямо над ребенком. Волосы ее были взъерошены, а пальцами она крепко вцепилась в одеяло.

Девочка находилась в своей комнате, в бабушкином доме.

***

Девочка ощущала зловонное старухино дыхание, пока та выкрикивала странные предостережения. «Как такое вообще возможно? И где Волк? Неужели мне все приснилось?» – не понимал ребенок.

Бабушкин голос становился все тише – она понемногу успокаивалась. Наконец она и вовсе замолчала, слезла с кровати и вышла из комнаты. Девочка, натянув одеяло до подбородка, так и пролежала до самого утра – не смыкая глаз.

***

Пропели петухи. Грифон, как обычно, с утра пораньше взялся за плуг. Он не досчитался одной курицы в курятнике, разозлился, что чертовка снова убежала к соседу, пообещал себе разобраться с этим позже и приступил к работе. С тех пор, как с ним приключилось известное несчастье, он смирился с каждодневной рутиной, она его успокаивала.

Старик, который когда-то его приютил, привил ему любовь к ручному труду. Стоит только прикоснуться к плугу, как горести уходят, и на смену гневу и ненависти вскоре приходит блаженная усталость. Грифон вкладывал в работу всего себя. Если бы не она, он бы днями напролет от бессилия рвал на себе шерсть и перья, рыдая как младенец – всеми покинутый, никому не нужный. А сейчас на него благодарно взирала хотя бы вот эта ослица, которая доверяла Грифону и не сомневалась, что после тяжелого дня ее ожидает сытная еда.

Самому Грифону гораздо приятнее было ощущать себя кормильцем, приносящим пользу, покровителем овощных грядок, чем несправедливо обиженным существом, мрачно взирающим на мир исподлобья. Тем неприятнее ему было общество Волка, который будто бы видел эту его темную сторону, постоянно напоминая о травме. И даже жалел его – самую малость.

Грифон старался о нем не думать.

Жалость ему ни к чему.

Зато Антилопа не смотрела на него, как на калеку. И от этого сама становилась еще прекраснее.

Грифон чуть улыбнулся, вспомнив о ней, потрепал по голове ослицу и продолжил праведную трудовую деятельность.

В это время Антилопа, сладко зевая, ждала завтрак. Треволнения прошлого дня еще не успели накрыть ее, сонную, с головой, и хищница просто наслаждалась этим приятным утром и дразнящими запахами, доносящимися из кухни.