Двойка по поведению

Категорически! И когда ему отец одного из мальчиков в дружеской, – слово «дружеской» Валеев произнес с нажимом, – беседе поведал про заявление вашей Пироговой, мэр был сильно возмущен и приказал разобраться!

У Киры Анатольевны мгновенно закаменело внутри все, что могло закаменеть, в том числе горло, через которое она с трудом выдавила:

– Я… сама… разберусь… и вам… доложу… Это… действительно… недопустимый… поступок…

И тут же «камень» принялся трещать, крошиться, обваливаться под натиском растревоженных, взбудоражившихся мыслей: «Друг мэра – это кто? Его сын в девятом классе? Почему я не знаю?» Подобное незнание было еще более недопустимым, чем поступки Пироговой.

– Вы можете мне сообщить фамилии учеников? – произнесла она все еще скованным, но уже близким к нормальному голосом.

– Могу. Это Крыжаполов и… – Валеев метнул взгляд на листок, лежащий сверху объемистой стопки бумаг, – Уткин.

По тому, как он сверялся с простой фамилией и при этом четко, по памяти, не запинаясь о буквы, выговорил сложную, Рогова сразу догадалась, что друг мэра – и есть папаша Крыжаполов. Кто бы мог подумать? Крыжаполова-младшего она никак не могла вспомнить в лицо, хотя всех «соответствующих» детей знала с первого класса.

«Хомячковые» щечки Валеева вернулись в исходное положение, гневливый взгляд несколько потух, и Кира Анатольевна, издав неслышный вздох облегчения, заявила уверенно:

– Я обязательно все выясню и накажу преподавателя.

И тут случилось то, чего Рогова не ожидала никак. Валеев посмотрел на нее долгим въедливым взглядом, угрожающе нахмурился и заговорил таким тоном, каким в кино изображают прокуроров, обвиняющих самых лютых врагов народа:

– Вы все выясните и накажите? Замечательно! Вы хотите, чтобы родители со своими жалобами ограничились исключительно вашим кабинетом? Великолепно! Вы думаете, я ничего не знаю о тех фокусах, которые ваша Пирогова творит на протяжении долгого времени? Ошибаетесь! Я много чего знаю! В том числе и то, что вы элементарно попустительствуете учительнице химии! Или не в состоянии с ней сладить! Или…

Он говорил и говорил, словно по физиономии Киру Анатольевну хлестал.