Друг большого человека

– К утру точно бы батарее каюк! – ужаснулся Лапин.

– Это уж да… – солидно изрек Саньков, включил свет и огляделся. – Похоже, Леонид Борисович сильно куда-то заспешил, вон и телефон свой забыл, – кивнул он на стол, где на самом видном месте лежал мобильник. – Может, вернется еще? Куда он без телефона-то? – И тут же насупился. – Вернется, поди, а мы тут кабинет его вскрыли. Еще выговаривать начнет…

– А если не вернется? Выморозится весь кабинет, и батарея, опять же… А нам потом по башке настучат.

Он аккуратно обогнул стол, чтобы, ни приведи господь, не сдвинуть ни одну бумажку, потянулся к фрамуге и…

Лапин вскрикнул так, словно ему в буквальном смысле слова чем-то шарахнули по голове.

– Здесь… здесь… – Он обалдело выпучил глаза и принялся тыкать пальцем куда-то в пол.

– Что здесь?! – тут же ринулись от двери напарники.

Между оконной стеной и письменным столом лежал, скрючившись, Леонид Борисович Бузмакин.

Глава 2

Аркадий Михайлович знал, что это закончится скандалом, – скандалом и закончилось. Все праздники сестра Софочка молчала, терпела, крепилась, но сегодня, спустя десять дней после Нового года, взорвалась.

Нет, она не шумела, не кричала и тем более не била посуду. Столь неинтеллигентных, по ее мнению, поступков она не допускала. Но лучше бы она шумела, кричала и била посуду! Профессиональный психолог Аркадий Михайлович Казик знал: чем больше Софочка сдерживается, тем страшнее будут последствия.

Утром, как только он вышел из своей спальни, сестра сказала тоном, не терпящим возражений:

– Вставай на весы!

– Зачем, душенька? – изобразил полное непонимание брат.

– Хочу посмотреть, сколько ты прибавил в весе за праздники.

– А почему я должен был прибавить? Я ведь не рождественский гусь, – попытался отшутиться Аркадий Михайлович, но был цепко ухвачен за пухлое плечо и едва ли не силком препровожден в ванную, где лежали напольные весы.

В принципе Аркадий Михайлович вполне мог оказать достойное физическое сопротивление – ну, хотя бы потому, что был хоть и на голову ниже сестры, однако же раза в два ее тяжелее. Но это не имело никакого смысла. Что касалось веса, то на самом деле у Софьи Михайловны его было гораздо больше… в моральном плане. Тощая, как хворостина, она служила вечным примером толстому Аркадию Михайловичу.