Друг большого человека

– И никто эти звонки не слышал? Ну-у… кто-нибудь случайно… кто проходил по коридору или стучался в дверь Бузмакина?

– Во-первых, дверь крепкая, не фанера какая-нибудь. Там все нормально со звукоизоляцией. Леонид Борисович не тем был человеком, чтобы беседы всякие вести для чужих ушей. А во-вторых, телефон у него на вибрацию был поставлен. Он у него часто так работал. Так что сомнений у нас почти никаких нет: убили его в те самые семнадцать минут. Или у вас есть сомнения? – весьма ядовито поинтересовался полковник.

– Что вы! Никаких оснований ни для каких сомнений!

– Ладно. – Мазин поднялся со стула. – Будут возникать вопросы, звоните, приходите, обращайтесь. Но… – Он вдруг насупился, произнес почти угрожающе: – Чтоб безобразия всякие здесь не устраивали!

– Вы это о каких безобразиях? – не менее угрожающе спросил Игорь, но Казик немедленно закивал снова:

– Да-да… – И даже ткнул Вандовского в спину. Впрочем, тот, кажется, этого даже не заметил.

Мазин иронию уловил, поморщился, произнес хоть и через силу, но примирительно:

– Это так… В том смысле, что вы люди здесь новые… А у нас свои порядки… Свои расклады… В общем, – подытожил он, – если вдруг чего, лучше посоветуйтесь, чтоб дров не наломать.

– Непременно! – заверил Казик.

– И вот мои телефоны.

Полковник протянул визитку, причем опять же Казику, умудрившись одновременно пожать Аркадию Михайловичу руку. Потом развернулся к Вандовскому, посмотрел исподлобья и тоже протянул ладонь. Игорь сграбастал эту ладонь лапищами, явно намереваясь сдавить ее в лепешку, но, поймав быстрый взгляд Казика, разжал руки и растянул губы в улыбке.

Полковник посмотрел на лапищи, на улыбку и вдруг выдал:

– В здоровом теле здоровый дух.

Хмыкнул и ушел.

– Получили, голубчик? – хихикнул Казик, когда за Мазиным закрылась дверь.

– Да уж, острослов великий, куда там!

– Острослов не острослов, но не надо воспринимать его как солдафона. Или в вас говорит бывший полицейский?

– Давайте-ка наконец в ресторан спустимся, – вместо ответа предложил Игорь. – Я, между прочим, тоже поесть люблю. Особенно когда голодный.