Ветер с Севера

А Ретта вдруг подумала, что все ее провожатые едва успели вернуться с войны и скучают кто по родителям, кто по женам с детьми. Ей поневоле стало неловко, что именно она явилась причиной задержки, но Аудмунд прав – что, если их неведомые враги, от которых ее столь усиленно охраняют, узнают, что стражи стало вдвое меньше? Они ведь тогда могут рискнуть напасть.

– Все в порядке, – отозвался Бёрди преувеличенно бодрым голосом. – Завтра наступит уже совсем скоро. Ты прав.

И они все начали забирать вправо, к виднеющемуся впереди на расстоянии пары миль хутору.

– Вы знаете, Аудмунд, – покаянным тоном заговорила Ретта, одновременно с искренним интересом разглядывая крепкий тын и виднеющиеся над частоколом крыши строений, – стыдно сказать, но я никогда прежде не видела деревенских домов, и мне теперь ужасно любопытно.

Эр-князь рассмеялся, негромко и добродушно, и заметил вслух, чуть пожав плечами:

– Я нисколько не удивлен. С какой бы стати дочь правителя начал кто-то водить в жилища крестьян? А в самой Эссе их, естественно, нет.

Перед глазами ее встала столица Месаины в лучшие свои годы, увитая виноградниками, осыпанная цветами и обласканная солнцем, и в душе бывшей герцогини шевельнулась тоска.

– Вы правы, – прошептала Ретта, усилием воли прогоняя непрошеные видения, – но ведь целительству меня обучали.

– Это все же другое, – заметил Аудмунд и уточнил, чуть приподняв брови: – А вы разбираетесь в искусстве лечения?

В голосе его легко читался искренний интерес, и она ответила не без гордости:

– Конечно, и очень неплохо.

Оборотень сощурился, зрачки его сузились, а ноздри вздрогнули, и Ретта вдруг испугалась, не сочтет ли он ее слова пустым бахвальством? Но Аудмунд вдруг широко улыбнулся и проговорил, совершенно по-кошачьи осклабившись:

– Так вы в самом деле ценное приобретение.

Алеретт чуть было не задохнулась от возмущения, но сил выяснять отношения в данный момент не было, а запустить в маршала чем-нибудь тяжелым не позволяло воспитание.

– Эй, хозяин! – неожиданно заорал Айтольв во всю мощь легких, – открывай скорей, пока мы тебе ворота не подпалили!

Остервенело залаяла и почти сразу смолкла собака. Ретта удивленно оглянулась на Аудмунда, ожидая от него какой-нибудь резкой реакции, однако он, как оказалось, ничуть не рассердился, а просто сидел, упершись ладонями в колени, и ухмылялся.