Ветер с Севера

Ретта допила последний глоток молока и поставила на стол пустую чашку.

– Спасибо вам за гостеприимство, – поблагодарила она хозяйку, вставая.

Аудмунд поднялся вслед за ней:

– Благодарим от души.

– Ну что вы, не стоит. Какие пустяки, – откликнулась Дэгрид.

Эр-князь подал Ретте руку, и оба вышли во двор. С помощью спутника она села на Астрагала, нетерпеливо косившегося и бившего копытом, и поглядела на стоящего в стороне, недалеко от кузницы, Холварса:

– Спасибо, что приютили нас. Я этого не забуду.

– Даже говорить не о чем, княгиня. Нам было приятно принимать вас.

– До встречи.

– Заезжайте еще, коли возникнет нужда.

Воины повскакали на лошадей, и хозяин бросился открывать ворота. Плечом к плечу выехали с кузнецова двора Ретта и Аудмунд, вслед за ними Айтольв с Бёрдбрандтом, а после уже и остальные попарно.

Солнце било прямо в глаза, окутывая город розово-золотым густым поистине волшебным светом. Алеретт щурилась, то и дело приставляя ладонь к глазам козырьком, и любовалась открывшейся панорамой.

– Очень живописное место, – заявила с улыбкой она.

Аудмунд усмехнулся добродушно:

– Людям свойственно украшать свой дом.

– Да, вы правы, – согласилась она.

И все же было в этом утре нечто такое, что заставляло сердце взволнованно трепетать в груди. Хотелось то ли петь, то ли звонко смеяться, подняв глаза к небу, а то и все вместе, одновременно. Может, дело было в густом запахе меда и трав или в заливистом птичьем пении? Или просто в том, что она хорошо отдохнула за ночь?

– О боги, птицы! – встрепенулась Ретта, изумленно обернувшись к эр-князю.

Она так привыкла к молчанию пернатых, что теперь даже не сразу осознала, что поют дрозды. Поют звонко и радостно.

– Верно, герцогиня, – с улыбкой ответил Аудмунд. – Они приветствуют вас.

И опять она не поняла, шутит он или совершенно серьезен.

Развернув лошадей, кавалькада направилась прямо через поля в сторону города. Бёрдбрандт торопился, то и дело норовя вырваться вперед, и маршал над ним добродушно подтрунивал.

– Отец твой и сам, поди, в нетерпении, – говорил он.

– Наверное, – серьезно соглашался Бёрди, не отрывая глаз от растущего с каждой минутой города.

Скоро Ретта стала различать дворы, клубящийся над трубами дым, фигуры людей.

– У города нет стен? – спросила она.

– Нет, – ответил ей Аудмунд. – Хотя еще лет сто назад были.

– И что с ними стало?

– Обветшали, и прадед мой приказал их разобрать.

– Почему? – удивилась Ретта.