Точка пересечения

А ещё журнальный столик и набор мягкой мебели – диван и два кресла с абстрактным рисунком – разбегающиеся коричневые линии на горчичном фоне. И ещё останется место для ее пианино – в правом углу. Ну, а остальное – мелочи: люстры, занавески.

Но Анатолий молчал. Как-то в воскресенье за обедом Семён спросил:

– Ну, что ребята? Гарнитур брать будем? А то убежит. Жалко. И цена неплохая.

– У меня квартира сдаётся, до июня договор, – тихо произнес Анатолий. – Но не это главное. На работе много изменений, – он замолчал.

За столом стало тихо. Даже Дима перестал возюкать ложкой по тарелке.

– И дальше что, дорогой зять? Ты уж позволь спросить, мы все же не чужие. Да и жене твоей тоже интересно должно быть. Да, дочка? – обратился он к Жанне, которая сидела, не поднимая глаз.

– А, может, ты в курсе, что происходит, а тайны только от нас?

– Сёма-Сёма, – Лида привычно похлопала мужа по руке.

– Что Сёма-Сёма? – голос отца был непривычно тихим. – Сколько годков мы с тобой уже вместе прошли? А прошли немало всего.

И когда-то я скрывал что-то от тебя? Было такое?

– Да, не скрываю я, – тихо произнес Анатолий. У меня после Москвы должность другая.

– Что, повысили? – едко спросил Семён.

– Нет, наоборот. У нас в отделе начальство новое, перетрубаций много и увольнений. Я вообще на ниточке вишу. И квартиру хотели забрать. Пока отстояли, потому что Дима маленький. А что будет дальше – не знаю. Потому переезжать сейчас нету смысла. И тем более – покупать мебель.

Вот и все тайны.

Жанна почувствовала, как её глаза медленно наполняются слезами. От обиды – как же так, почему от нее все скрывается? Или они не семья? Или Анатолий не считает её за серьезного собеседника, с которым можно поделиться, посоветоваться, обсудить. Правильно тогда сказал папа – "за ширмой". Между ними ширма, невидимая, но очень ощутимая стенка, за которую не пробиться. А она и не пыталась, если честно. Не хотела быть навязчивой прилипалой и старательно держала навязанную ей дистанцию.

Кроме того, она так уповала на эту квартиру, так ждала, что они наконец-то будут жить отдельно, по своим правилам и законам. И отменятся эти многочисленные командировки – ведь не захочет же Анатолий оставлять ее одну, с маленьким ребенком. И тогда, вот тогда упадет эта ширма.

Семён встал из-за стола, резко отодвинув тарелку с недоеденным обедом. Жанна помнила с детства папину фразу – у нас нет собак и кошек, что положила – съешь.