Точка пересечения

А вот куда он эту Людмилу денет, ума не приложу, – шепнула она Жанне на ушко.

Людмила была новая завкабинетом, которая бросала на Жанну недовольные взгляды.

– Ну, ладно, беги, Людмила сердится. Работа – это наше всё, – смешно передразнила Лола свою начальницу.

10

День рождения Димочки справляли дома. Буквально за два дня до даты прилетела Рая, отдыхавшая летом в Каунасе. Она просто прикипела к малышу и не спускала его с рук.

– Молодец, – сдержанно похвалила Жанну. – Видела я этих семимесячных – ну, такие заморыши.

– Ну, так она сама кормила, Раечка, – объяснила Лида. – Никаких смесей. И вот – результат. В одиннадцать месяцев пошел, как тебе нравится?!

– Да, детки сейчас ранние, – одобрительно кивнула Рая. – Жить торопятся. – А где рожала – в Москве или во Фрязино?

– В Москве, Анатолий договорился.

– Рад, небось, что пацан, – было непонятно, одобряет Рая Анатолия или осуждает. – Сама-то – помню – дочку хотела. С бантами.

– Будет и дочка, – встряла Лида.

–Ой, мама, Димуле только годик, не о чем говорить пока.

Сидели в большой комнате, поднимали тосты за именниника, за маму-папу, дедушку- бабушку. Долго и шумно выясняли, кем же приходится Димочке Рая.

– Я не знаю, как я называюсь, но то, что это мой внучок – знаю точно, – гордо провозгласила Рая. А Лиде даже взгрустнулось – вот ведь как бывает.

Анатолий за столом немного растерял свою холодность, чокался, выпивал, закусывал, рассказал пару анекдотов – напомнил Жанне того Анатолия, которого она помнила на встрече Нового года в ресторане "Узбекистан". Поднял тост за Лидины золотые руки, и Жанна видела, как это по-настоящему было приятно маме.

Тема Жанниного отъезда больше не поднималась – ни за общим столом, ни тогда, когда Жанна с Анатолием оставались одни.

В доме, непонятно как и откуда, появились высокий стульчик, кроватка, которая пока стояла в зале. Жанна слышала, как мама по телефону заказывает Лиде-большой шапочку (ну, такую, чтобы ушки закрывала), теплые толстые носочки, свитерок и так, по мелочам – рукавички, шарфики.

Лида долго шепталась с Семёном, и через несколько дней тот принес два трикотиновых отреза.

– Для Галины Васильевны от нас подарочки.