Чёрный центурион

Отличная пиар-компания, из-за которой прямые трансляции самых важных сражений собирали десятки миллионов зрителей. И многое-многое другое. Но я реально устал от всего этого, очень устал. Да и денег заработал уже столько, что хватило не только купить трехкомнатную квартиру на Васильевском острове, но и позволить себе вообще не думать о наличности, лет двадцать, в разумных рамках, конечно, ну или потрать все еще на три обращения в суд…

От размышлений о своем будущем меня оторвал вызов по интеркому. Звонил брат и предлагал встретиться в одном из кафе на Невском, через полчаса.

С удивлением согласился. Я не видел своего младшего братишку уже полтора года, во время последней нашей встречи мы изрядно повздорили, я ему нагрубил и он, обидевшись, перестал со мной общаться. Но что-то его толкнуло мне позвонить. Вызвал такси и, одевшись по прохладной для середины мая погоде, вышел из дома.

Когда я отпустил такси и зашел в указанную братом кафешку, ко мне тут же подошел официант и осведомился, куда я хочу присесть.

Но тут я увидел брата за одним из столиков у окна и, попросив принести меню, направился к Лёшке.

– Привет, младший, – поприветствовал его, пытаясь обнять, но тот ловко уклонился.

– И тебе не болеть, старший. – Он совсем не изменился, та же растрепанность в прическе, та же давно вышедшая из моды джинсовая одежда и эта его вечная улыбка. – Садись, разговор есть.

– Деловой-то какой стал. – Мне было очень приятно его видеть. Несмотря на то, что у нас очень большая разница в возрасте – ему недавно исполнился двадцать один, а я зимой отметил свое тридцатитрехлетие, – я к нему всегда относился очень тепло.

Отодвинув плетеное кресло, уселся напротив и голодным взглядом начал изучать меню, только сейчас поняв, насколько был голоден.

– Ты знаешь, что я год назад перевелся на другой факультет?

– Откуда?! – Мое удивление было неподдельно. – Ты не звонишь, не пишешь, даже на мои вызовы не отвечаешь.

– Сам виноват, нечего было на меня орать тогда.

– Тут ты прав, но я уже сотню раз извинился уже за тот случай!

– Ладно, считай, что я уже тебя простил.

– Вот спасибо! – Мое выражение лица не назвать иначе, чем ехидство, но на самом деле мне сейчас стало легко и хорошо. Его заслуженная на меня обида лежала на мне тяжким грузом все это время. Только вот показывать брату свое настоящее настроение поостерегся, он и в детстве любил шутить над чужими чувствами, а когда подрос – стал вообще невыносим.