Чёрный центурион

Отец – Лорг Грог, староста деревни Шумилки, имел кожевенную мастерскую, умер от хронической болезни семь лет назад. Вот это да, вот это техподдержка! Впрочем, что это я, этим же не люди тут занимаются, а ВИ, ему тут все отслеживать труда не составляет, если вычислительные мощности достаточны, конечно.

– Умер мой батя, семь зим как тому, – поняв, что пауза затянулась, ответил я, разыграв при этом, что эти слова даются мне не легко.

– Все мы смертны, – только махнул рукой умудренный многолетним опытом мужик. – Я тебя помню, бегал все, под ногами мешался, мелкий такой… был… смотрю вырос, возмужал… Ветеран… Только где твои награды… ветеран? – Его взгляд стал колючим, и от меня не укрылось, что его правая рука как бы ненароком ушла за спину, не иначе там нож заткнут за пояс.

– Так убили меня, отец. Три седьмицы тому, как убили…

– О как… – только и крякнул от удивления старик.

– Артефакт возрождения оказался бракованным, меня полностью обнулило, даже память всю потерял. Вот что до службы было, все помню, а про службу вообще ничего, голова как пустая.

Внимание, легенда вашего персонажа обновлена.

В этот раз, я просто отмахнулся от системного сообщения.

– Так чтобы умом не двинуться и память себе хоть чуть-чуть вернуть, все награды продал и на лекарей потратил. Разум они мне сохранили, но память, отец, так и не вернули. Так что нема наград, и здоровья нема, и двенадцать долгих лет как корова языком слизала, нет их.

Внимание, легенда вашего персонажа обновлена.

Видимо, я очень хорошо разыграл контуженого, мужик даже, положив мне руку на плечо, принялся утешать.

– Да ты молод совсем. Что там твои годы-то. Давай сядем и того… – он показал характерный жест – опрокидывание стакана в рот. Я только кивнул. – Вот и хорошо, – он развернулся в сторону внутренних помещений и как заорал: – Микла, неси сидр! – В соседней комнате поднялась суета и что-то загрохотало, а потом забулькало. Мужик надрывно закашлялся и, усадив меня на табурет, сел и сам, выставив негнущуюся ногу в центр комнаты.

Молчание затянулось на минуту, пока в комнату не вошла бабка. И только когда она прошла рядом с камином, понял, что ей от силы лет сорок – сорок пять, только она двигалась как-то боком и вся аж скрючилась. Ревматизм у нее, что ли? В руках женщина несла деревянное ведро, от которого сразу шибануло знакомым запахом перебродивших яблок.