Орхидея

Иногда Наташа думала, что, собственно, ничего и не изменилось между ними. Изменилось их окружение, их образ жизни. Исчезла та среда, которая создавала иллюзию, что у них всё замечательно: походы к родителям, посиделки, общение с друзьями и вылазки в театры. Всё это осталось где-то далеко, спа?ло, как шелуха, обнажив то, что было сутью их семьи – просто совместное проживание под одной крышей случайных людей. После происшедшего дочка грустно смотрела понимающим взглядом, а однажды, обняв её, прошептала:

– Но ведь я у тебя есть.

Да, у нее была ее Алинка, чуткая, не по годам взрослая и понимающая.

Именно она не давала полностью погрузиться в депрессию, из которой так трудно вынырнуть и в которой можно зависнуть на долгие годы.

Наташа твердо решила, что будет рожать. В этой стране, с их многодетными семьями, она не оставит дочку одну. Поделилась своими мыслями с приятельницей – соседкой. Та посмотрела с изумлением:

– Ну, ты даешь! При ваших-то отношениях с Геной… Подумай, а он-то хочет?

Ответила жёстко:

– А я не ему рожать собираюсь.

И в этот момент поняла, какая ерунда это выражение "стерпится- слюбится". И соотношение в паре, когда один любит, а другой позволяет себя любить, – оно не есть постоянная величина. У него не слюбилось, а у неё – разлюбилось. Невозможно танцевать танго одной до бесконечности. Даже самая сильная любовь скукоживается и вянет без взаимности, без отдачи. Остаётся удивление – и я любила этого человека? А ещё сомнение – а любила ли? И чувство освобождения от иллюзий, в которых было так удобно жить.

Мысль о втором ребенке держала цепко. У Алины должен быть братик. Или сестрёнка. Всё равно. Она не должна остаться одна. А то, что ребенок должен быть зачат в любви, – так она его уже любит. И её любви хватит с лихвой и на Алинку и на малыша.

А Гена? Наверное, не самый удачный муж, но живут и с намного худшими.

Глава третья

Они никогда не были подружками, не перезванивались, не встречались отдельно – сходить в кино или поесть мороженое.

А сейчас они накинулись друг на дружку, как лучшие подруги, не видевшие друг друга вечность. В маколете было пусто, и продавщица, улыбаясь, смотрела на них с пониманием.