Звезды над озером

Смуров пнул его сапогом:

– Куда намылился, фриц? По-русски шпрехаешь? Хотя вряд ли. Сколь в нашу форму ни рядись, а морда у тебя натурально нацистская.

Раненый вдруг перевернулся на спину, выхватил откуда-то финку и попытался ударить Смурова; удар мог прийтись в бедро, но тот успел перехватить руку, моментально завладел ножом и не раздумывая всадил лезвие по самую рукоять в грудь нападавшего. Парень судорожно вытянулся, потом обмяк и затих.

– Смотри-ка, отличная немецкая финка. – Смуров обтер кровь с лезвия листьями и показал Алексею.

– Нам бы и фриц пригодился, – заметил Алексей. Он смотрел на Кирилла и невольно вспоминал нелепого, долговязого, одержимого комплексами подростка и думал о том, как порой неузнаваемо меняются люди.

– Хватит и одного, – спокойно возразил тот. – Не дергался бы, может, и остался бы жив.

Алексей сумел вырваться на берег только к вечеру следующего дня. Он едва держался на ногах: конвой попал в шторм, потом пришлось отстреливаться от «юнкерсов», как это случалось нередко; ночью в составе звена малых «морских охотников» на дальних подходах к острову Коневец преследовали и потопили самоходный паром «Зибель», днем разворошили осиное гнездо – две финские батареи в устье реки Видлицы.

Время было позднее, пациенты в госпитале в большинстве своем уже спали. Вазген тем не менее бодрствовал и имел несчастный вид. Причин тому накопилось великое множество: боль, неподвижность, бездействие, скука, отсутствие жены, а самое главное…

– Зверски курить хочется, – пожаловался он.

Алексей потрепал друга по голове, взъерошив его черные волосы:

– Я похож на самоубийцу? Стоит тебе закурить, и сюда ворвется военврач Лежнёва с автоматом в руках и мигом поставит нас обоих к стенке.

– Что ж, умереть от руки красивой женщины не зазорно.

– А она действительно красивая? – заинтересовался Алексей.

– Леш, ты не поверишь – высший класс! – Вазген оживился, заметив реакцию Вересова. – Я от нечего делать все детально рассмотрел. Красотка, брат, это я тебе как знаток говорю. Но на контакт не идет. Скрывается – халат мешком, очки страшенные, колпак. Только меня не проведешь, я красивую женщину за милю вижу.

– Хорошо, что Настя тебя не слышит. Знала бы, с кем связалась.

– Жена – это святое.