Право на Тенерифе

Юля заботливо подала ей бокал вина, но та замотала головой, показывая пальцем на барную стойку. Марина быстро подскочила к столику и извлекла из миниатюрного винного шкафа Костин коньяк.

Семейная жизнь подруги вдруг повисла на волоске, а вместе с ней и ее финансовое благополучие, и ее уверенность в себе как женщине. И вместе со всем этим – и их, их вера в то, что в этом несправедливом мире, который их троих в чем-то обделил (каждую по-своему), еще была возможность другой жизни, совершенного счастья, исполнения всех желаний, возможность супружеской верности и преданности.

Все это покачивалось на тонкой нити и вот-вот должно было упасть, чтобы разлететься на тысячи острых кусков.

Счастье было скупым до времени и всегда, всегда приходило в дом с таймером. Ровно по звону таймера оно и уходило. Время вышло и у Алины.

Через час Алина была изрядно захмелевшей, но ее уже почти не трясло. Даже Женя, которая никогда не пила, позволила себе рюмку. Они целиком погрузились в обсуждение этой, как казалось, тяжелейшей проблемы, судьбоносной, ломающей теперь всю жизнь подруги и ее детей.

Ничего не могло быть серьезнее такого испытания. За один день было разрушено все вместе построенное, и среди жалких обломков нужно было отыскать теперь хоть что-то уцелевшее, хоть какую-то точку опоры.

– Вспомни, – говорила Марина, – что было, когда вы приехали в воскресенье вечером? Было ли что-то необычное в его поведении? В самой квартире?

– Не знаю, мы так поздно приехали.

Единственное, он Лену, домработницу, вызывал зачем-то. Хотя она по вторникам и пятницам приходит. Сказал, что как-то слишком грязно стало, попросил дополнительно прийти.

– Сколько ей лет? Молодая?

– Нет конечно, я же не дура, – ответила Алина. – Ей пятьдесят три года.

– В воскресенье ночью Костик к тебе приставал? – продолжила расспросы Марина.

– Нет, легли спать, он и не вспомнил, что можно что-то замутить.

– А ведь вы две ночи не спали вместе, – задумчиво сказала Марина.

– Ну, это вообще не аргумент, – перебила ее Юля, – он работал в выходные, устал от семидневки.

– Если работал, – поправила ее Марина. – Домработницу-то зачем вызывал? Боялся, что ты пронюхаешь, что дома была другая женщина? Следы заметал?

– Может, прежде чем мы Константина обвиним в столь страшном грехе, – вступилась раздраженно Женя, до того молчавшая, – Алина его спросит сначала? Оговорили человека, а он ни сном ни духом.