Мы никогда не расставались

Трудно сказать, что роднило этих людей, разве что безудержная удаль и всепоглощающая любовь к морю и к своей профессии, во всем остальном они казались окружающим совершенно разными: Вазген был шумлив, порывист и временами неуправляем, из-за чего навлекал на себя нарекания со стороны начальства. Он, вероятно, мог бы подвергнуться серьезному наказанию, если бы его выходки не заканчивались всякий раз как хорошо спланированные и продуманные операции, приносящие неизменный успех. Хотя, кто знает, не рождались ли эти маневры мгновенно у него в голове и не являлись ли выражением военного таланта.

Весь его облик свидетельствовал о прямодушии, решимости и избыточной силе.

Алексей, напротив, отличался выдержкой, хитрецой, осмотрительностью, был, проще говоря, себе на уме, что ничуть не умаляло его храбрости. Движения его были плавны и изящны, равно как и манера изъясняться; все это в сочетании с золотистыми глазами наводило на мысль о каком-нибудь хищнике из отряда кошачьих – медлительном, вкрадчивом и в то же время опасном.

Читатель, надеюсь, простит пристрастие автора к героям данного повествования и столь красочное описание двух мужчин, офицеров, каких были тысячи на войне, и были среди них, возможно, еще более достойные, отважные, умные, многие из них погибли, иные заслужили звезду героя, стояли насмерть, выказывали чудеса храбрости, осуществляли блестящие военные операции. Почти все они были молодыми людьми от двадцати пяти до тридцати со своими надеждами, мечтами, честолюбием, амбициями.

Смельчаки, боевые командиры, они были цветом нации, тогда одной – советской, когда не задумывались русский ты, грузин, армянин или украинец. Всем им еще предстояло многое пережить – радости и горести, гибель товарищей, ранения, награды, и очень многим суждено было погибнуть, а выжившим испытать все тяготы войны.

Однако не будем опережать события: теперь привлекательные девичьи лица обратили мысли молодых людей в совершенно иное русло.

Офицеры смерили девушек в высшей степени одобрительными взглядами, как смотрят обычно мужчины, неизменно расположенные к женскому полу.

После чего Вересов пропел:

– А мы к вам, девицы-красавицы. Полиночка, не имею чести знать твою подругу. Представь нас, окажи любезность.

Далее последовал ритуал с расшаркиванием и целованием ручек, отчего застенчивая Настя стала прямо сама не своя – несносный Вазген так и впился в нее своими разбойными глазами, будто в первый раз увидел женщину.