Мы никогда не расставались

На рейде встал на якорь гидрографический корабль «Сатурн». Настя развернула катер и направила его к судну.

Пассажиром Насти оказался незнакомый лейтенант – одет с иголочки, в новой шинели, аккуратный, подтянутый, по всему видно – едет к командованию в штаб.

– Поторопитесь, товарищ матрос, – высокомерно произнес молодой человек, становясь на носу катера во весь рост и строго поглядывая на Настю, – этакий бравый моряк, преисполненный чувства собственного достоинства.

Насте это не понравилось.

В непонятном ей самой раздражении она погнала катер к берегу и на полном ходу врезалась в прибрежную отмель. Офицер, естественно, кувырнулся за борт. Встал из воды мокрый по пояс, новенькая фуражка слетела с темноволосой головы.

– Ах ты, черт, – пробормотал лейтенант и глянул на Настю черными, огненными какими-то глазами.

«Сейчас убьет», – подумала она, испугавшись того, что наделала.

Он вышел на сушу, растерянно себя оглядел, вылил воду из фуражки и, повертев ее в руках, надел на голову.

Настя застыла, глядя ему вслед. Уж лучше бы он отругал ее последними словами! Какой бес в нее вселился? Зря ведь обидела хорошего парня.

Весь день ее преследовало саднящее чувство вины и, что было совсем уже необъяснимо, веселый блеск удивительных черных глаз.

Вечером того же дня Настю вызвали к начальнику гидрографического района. Капитан-лейтенант, человек сам молодой, к Насте относился по-отечески – юная неопытность ее и диковатая застенчивость вызывали неподдельное сочувствие у офицеров постарше, тогда как лейтенантики-новички, еще необстрелянные, только из училища, стеснялись и краснели в разговорах с девушками. А девушек было немало в гидроузле – чертежницы, копировальщицы, картографы работали над составлением морских карт, после того как результаты изменения фарватера передавались на камеральную обработку.

– Ты что же это, Головушкина, мне офицеров калечишь? – с нарочитой строгостью сказал капитан. – У нас здесь командиров-гидрографов наперечет, на вес золота, можно сказать, а ты их купаешь в холодной воде. Смотри, заболеет, я с тобой по-другому разговаривать стану.