Лось в облаке

Вадим досадливо нахмурился: он взял себе за правило невинных людей не трогать и парням своим запретил строго-настрого. Потому и ждал сейчас его слова Игорь.

– Что ж он, бедолага, делал в такую рань в лесу? Грибник, что ли? – Вадим говорил, а сам обдумывал, как устранить нежелательное осложнение.

– Нет, не грибник, – ответил Игорь. – Он записывал пение птиц.

В эфире зависло потрескивающее молчание.

– Алло, алло, Вадим Петрович! Вы почему молчите?

– Что он делал? – медленно переспросил Вадим.

– Он записывал голоса птиц, – тихо и почтительно повторил Игорь. Березин никогда не задавал одного и того же вопроса дважды, и у Игоря по спине невольно поползли мурашки. – Он ученый, – добавил он в немой телефон, – этот… как его… орниколог.

– Орнитолог, грамотей, – невыразительно поправил Вадим. Потом спросил, почему-то волнуясь: – А как его зовут? Документы есть?

– Сейчас посмотрю. Нам с ним трудно пришлось. Мужик крепкий попался, тренированный, впятером еле скрутили.

Вадим все-таки споткнулся о грабли. Телефон выскользнул из внезапно вспотевшей руки и упал в кусты роз.

– Проклятье! Убью сукина сына! – зарычал Вадим и заметался по клумбе, пытаясь нашарить пропавший мобильник.

Окажись нерадивый садовник где-нибудь поблизости, ему было бы несдобровать.

– Не понял вас, – донесся голос Игоря из кустов.

– Замри на месте! – не помня себя закричал Вадим, ползая по газону.

Охранники, увидев хозяина в невообразимой для него позе, встревожились и кинулись на помощь.

– Оставьте меня! – поднимаясь, заорал Вадим, потом на той же ноте в трубку: – Немедленно вези его ко мне! Слышишь? И чтобы ни один волосок, ни один!.. Ты меня понял?

– Да, Вадим Петрович. Мы сейчас же выезжаем, – заверил Игорь, уже струхнув не на шутку.

Вадим почти бегом устремился в дом. Взлетев на второй этаж, он толкнулся в одну дверь, потом в другую, не в состоянии вспомнить, куда и зачем шел. Обрывки мыслей, как яркие вспышки, мелькали в мозгу:

«Саня! Жив! Как же такое может быть? А если это однофамилец? Нет, таких совпадений не бывает».

Он вдруг застыл на месте, пораженный страшной догадкой: «Отец! Конечно, это он. Ему ничего не стоило подделать извещение о смерти.