Лось в облаке

Принесла нелегкая! Не иначе как очередную пакость затевает. Третьего дня тоже приходил, когда вы в лесу были. Все ходит и ходит. Ты с ним, Вадя, не играйся. Пустой он мальчишка. Сказал, еще придет.

Она посмотрела в окно.

– О, легок на помине. Сидит, злыдень, забор подпирает. Сказать, чтоб шел отсель, не дожидался зря?

– Не надо, бабуль. Пойду погляжу, что ему понадобилось.

Мишка, развалясь на скамейке и закинув ногу на ногу, лущил подсолнух. Вадим подумал, что было бы трудно представить его за другим занятием.

– Вадь, привет, – сказал Мишка таким тоном, будто они с Вадимом были закадычные друзья. – Садись, поболтаем.

Он с великодушным видом подвинулся, освобождая рядом с собой место.

– Некогда мне с тобой лясы точить. Говори, зачем пришел, – хмуро отозвался Вадим.

– Ты на меня не серчай за тот случай, – примиряюще начал Мишка, – каждый может ошибиться. Я вот чего: завтра у меня день рождения, так я тебя приглашаю к себе домой в пять часов.

– Ты почем знаешь? Говорил ему уже?

– Нет, сейчас скажу, – Мишка самодовольно осклабился. – Он точно придет, куда денется.

Вадима удивил Мишкин уверенный тон, словно речь шла не о Сане, которого и силком в гости не затащишь.

– Спасибо за приглашение, – озадаченно произнес он. – Только я без Сани никуда, ты знаешь.

– Как не знать?

Мишка метнул вороватый взгляд в сторону Вадима.

– Говори, что за пазухой держишь!

Мишка насмешливо хмыкнул:

– Не боись, ничего особенного. Смешной ты, Вадик, на самом деле. Ты вот к Сане насмерть привязался, а того не знаешь, что он тебя попросту жалеет, потому и дружит с тобой. Душа у него добрая, а то стал бы он возиться с таким воробьем, как ты.

– Это он тебе сказал? – с трудом выговорил Вадим, чувствуя, как чьято грубая невидимая рука схватила его за горло.

– Дождешься от него, как же! Саня слово молвит – рублем подарит, как наши бабули говорят. Только и без слов всем ясно, что взял он тебя под свое крыло по причине твоей жалкой наружности. Он у нас с малых лет сердобольный, ни одного щенка не пропустит.

Вадим после случая с конфетами дал себе слово никогда больше не плакать.