Лось в облаке

Кроме Ларисы у них с бабушкой было еще две дочери, все жили в разных городах и по очереди наезжали к родителям. Дед был человеком властным и строгим, но к внукам относился с нежностью, особенно к Вадиму, единственному мальчику в роду.

– Это что такое? – загудел он зычным голосом бывшего начальника речного пароходства. – Замордовали парня. Чуть что – у него глаза на мокром месте. Вот оно, ваше бабье воспитание.

– Я о Сане рассказывала, он и закручинился, сердешный, – пояснила бабушка.

– А вот Саня реветь не станет.

Хлопчик правильный, мал еще, а уже мужчина. А ну, сопли утри и щи доедай, а то он в твою сторону и не посмотрит.

Вадим торопливо расправился с первым, потом со вторым под преувеличенные похвалы взрослых.

– Деда, можно я твою удочку возьму? Мы завтра с Саней рыбалить пойдем.

– Бери, конечно. Посмотри там, в сарае. У меня все есть – удочки, сачок, блесна. Бери, что хочешь.

Со снастью Вадим решил разобраться позже. Сначала надо было сходить за Саней, как договорились.

Бабушка поставила на стол тарелку, в которой горкой высились пирожки с картошкой.

– Съешь еще пирожок и иди, – сказала она.

– Ба, дашь пирожков, я Сане отнесу?

– Я-то дам, только он не возьмет. Гордый больно, все ему кажется, что его жалеют. А знаешь что, давай схитрим. Ты скажи, что я пирожки его бабушке послала, может, потом и он покушает.

Она завернула несколько пирожков в бумагу, и Вадим, захватив пакет, вышел на улицу.

Он несмело пошел вдоль домов, опасаясь, что придет слишком рано. С Саней они расстались всего час назад, но ждать для Вадима было пыткой.

Навстречу двигалась ватага мальчишек. Впереди вразвалочку вышагивал долговязый патлатый подросток, с нагловатым лицом и маленькими шмыгающими глазками. Вадим почти достиг белого забора, когда мальчишки встали у него на пути.

– Вы только гляньте, – издевательским тоном затянул долговязый, обходя Вадима и насмешливо его оглядывая, – какие гости к нам пожаловали.

Мальчишки вокруг услужливо загоготали.

– А знают ли высокие гости, что здесь без спросу ходить нельзя? – продолжал глумиться их предводитель.

Вадим молчал, прижимая к груди сверток.

– Ты что, хиляк, язык проглотил? Отвечай, когда с тобой старшие разговаривают. Думаешь, если у тебя папаша богатый, можешь всем хамить и ходить, где вздумается?

Вадим с ужасом подумал, что и здесь все начинается сызнова.